Но это было не совсем верным словом, что могло бы описать его… это было больше чем просто внешность, дело было в том как он преподносил себя: сильный, самоуверенный, который точно знает, чего хочет. И то, что он обратил свое внимание на неё, кружило ей голову. Силла шагнула ближе и взяла его за руки. Его ладони были большими, шершавыми, тёплыми. От одного прикосновения по её коже пробежали мурашки. Силла, посмотрела вверх на его лицо и прошептала:
— Знаешь, я тоже думала о тебе.
— И о чём же ты думала, Силла?"
"Он нежно выводил круги на тыльной стороне её рук.
— О твоих совершенно посредственных губах.
Она встала на цыпочки и легко коснулась их своими.
— Об этих мелочах, — прошептала она, кладя его руки на свою талию.
— Об этом абсолютно обыкновенном теле, — её руки скользнули вверх по его груди и обняли за плечи.
Джонас сдавленно рассмеялся и крепко прижал её к себе, провёл носом по её виску.
— Смотри-ка, теперь я уже сомневаюсь, правда ли ты такая бескорыстная, какой я тебя считал.
Силла выдохнула, неровно, прерывисто, с дрожью.
Силла потерялась в нём настолько, что само время, казалось, исчезло. Секунды сливались в минуты, но это не имело значения.
Джонас приподнялся, но она тут же притянула его обратно.
— Не останавливайся, — выдохнула она, язык едва слушался. — Я могу умереть, если ты остановишься.
И она не шутила, ничто сейчас не имело значения, кроме этого, кроме беспамятства, в котором можно сгореть.
Он тихо рассмеялся, и этот низкий смех прокатился по её телу, как тёплая дрожь.
— Не могу этого допустить, — прошептал он у её губ.
Он отодвинул её волосы и поцеловал чувствительное местечко под ухом. Силла застонала, подаваясь ему навстречу, ища большего.
— Я хотела тебе сказать… — проговорила она, запыхавшись. — У этого платья нет карманов. Оно абсолютно непрактичное. Думала, тебе понравится.
— Я передумал насчёт твоих платьев, — ответил он, поднимая голову.
— Что?
Он провёл пальцами по вышивке на вырезе.