Она всё ещё хороший человек, пытался убедить себя Джонас. Она по-прежнему добрая. Просто… не честная.
— Но… я думала, ты не хочешь от меня ничего, кроме отвлечения, Джонас, — прошептала она. — Ты не хотел слушать о той неразберихе, что оставил после себя мой отец. А это… это было то, чего я стыжусь. — Она запнулась. — Наверное, я просто не хотела, чтобы между нами что-то изменилось. Не хотела, чтобы ты начал смотреть на меня иначе.
— Но ему ты доверилась.
— Прости, Джонас, я этого не планировала…
Рей помог ей отказаться от листьев.
Голову пронзила боль, и он крепко прижал пальцы к вискам.
Озарение пронзило его. Она сбежала от Клитенаров. А значит…
— Так никакого земельного спора не было?
Силла склонила голову и тихо выдохнула:
— Нет.
Будто кинжал вонзили под рёбра.
"— Столько лжи, Силла. Неизмеримо много. Всё это время ты была лгуньей. — Зря ты рассказал ей свою историю, подумал он. Вот что выходит, когда подпускаешь кого-то к сердцу. — Скажи честно, хоть что-нибудь из сказанного тобой было правдой? — Его голос стал громче: стая испуганных птиц вылетела из травы за рекой.
— Да. Клянусь тебе, Джонас, — умоляла Силла. — Я знаю, это выглядит ужасно, но я прошу тебя поверить мне — моя мать, мои воспоминания, всё это правда.
Её кожа побледнела, зубы стучали друг об друга, и в груди Джонаса сжалось появилось знакомое чувство. Несмотря на ложь, несмотря на то что он толком не знал эту женщину, он не мог выносить мысль о её страданиях.
— Идём, — мягко сказал он. — Давай оденемся.
Он помог ей натянуть платье, затем протянул флягу, глоток бреннсы всегда согревал изнутри.
И все же она обманула его. Он сказал ей то, чего никогда не говорил другим, и все из-за ее лжи.
Он почувствовал себя дураком.
В голове царил хаос. Мысли сражались между собой, пока всё не смешалось в одну мутную тоску.