Ты больше никогда не позволишь относиться к себе неуважительно.
Она просто испугалась.
Она выставила тебя посмешищем.
Она не знала, что может доверять тебе, но теперь ты показал ей обратное.
— Я не хотела тебе лгать, — прошептала она, глядя на него с тревогой. — Пришлось придумывать историю на ходу, чтобы Взор Секиры не убил меня. Если бы я знала про твоё прошлое, я бы…
— Придумала другую ложь, — с горечью оборвал он.
Силла сжала руки:
— Это был вопрос жизни и смерти. Он бы убил меня, а ты даже не заметил бы моего исчезновения…
— Это было недели назад, Силла, — перебил он.
— Прости, — тихо сказала она, положив руку ему на плечо. Прикосновение было тёплым. Мягким. Заземляющим. Напоминанием, что она всё ещё его Силла. Джонас уставился на быструю реку, не зная, что и чувствовать.
Ему было дурно. Всё, что притягивало его к ней — ее честная и искренняя натура, их общий опыт земельных споров, ее доброе, нежное сердце — оказалось выдумкой.
Но её рука мягко сжала его плечо, и подступившая к горлу горечь отступила.
— Я не могу винить тебя за то, что ты хотела выжить, — наконец сказал он, протирая лицо ладонью. — Но, чтоб тебя… Клитенары всё это время охотились за тобой? — Он замолчал, погрузившись в мысли.
Неуверенно, она кивнула. Джонасу сдавило грудь. Она несла этот груз в одиночку. Она совершила так много ошибок, загнала себя в такую беду.
— Что мне делать, Джонас? — тихо спросила Силла, словно читая его мысли. — Мы почти в Копе, но мне тревожно. Я не хочу подвергать «Кровавую Секиру» опасности.
Он усмехнулся с горечью:
— Опасности? Оглянись вокруг, Силла. Мы путешествуем по Дороге Костей. Наш лагерь прошлой ночью чуть не сожрали волчьи пауки. Мы уже в опасности.
Силла прикусила губу:
— А если Клитенары вновь придут за мной? Если они найдут меня с тобой? Я не могу втянуть тебя в это. За укрытие беглой гальдры суровое наказание, Джонас.
Он хрипло рассмеялся:
— Слишком поздно, женщина.
— Прости, — прошептала она. — Я не хотела навлечь беду на тебя.