Сколько еще раз это будет повторяться? Сколько мужчин и женщин должно умереть, чтобы насытить жажду крови Медвежьего Бога, чтобы утолить ненависть Ивара Железносердого к Гальдра?
Приглушённые крики приговорённых становились всё отчаяннее, всё настойчивее, и Силла поняла, что Готи выполнил свою роль и теперь обратился к толпе.
— Теперь вы докажете свою верность Урсиру и королю Ивару Железносердому их кровью! — Толпа взорвалась одобрительными криками, хотя некоторые выглядели просто покорными перед кровавой задачей, которая им предстояла.
Первый камень был брошен, нарушив напряжённое молчание площади. На мгновение перед глазами Силлы замелькали образы, в ушах зазвучали крики её матери. Стиснув зубы, она пыталась подавить воспоминания. Ей нельзя было развалиться на части, не здесь, не сейчас.
Летело все больше камней. Раздался влажный звук, за которым последовал приглушённый крик. Силла держала глаза опущенными, её рука крепко сжимала камень, пока крики толпы и вопли женщин сливались в чудовищную мелодию, от которой её передёргивало.
Двигаясь ближе к помосту вместе с остальной прислугой ярла Гуннелля, она краем глаза увидела, как Бера бросила свой камень. Но Силла застыла на месте, просто глядя вперёд.
Гнев вспыхнул внутри неё, словно высеченная искра. Неправильно. Всё это неправильно.
— Брось его, — сказала маленькая белокурая девочка. — Твоя кожа слишком нежная для позорного столба.
Силла глубоко вдохнула, отвела руку назад и швырнула камень в сторону помоста. Она не стала смотреть, попал ли он в цель.
Это продолжалось и продолжалось, бесконечным потоком крови и ярости. Над головой кричали вороны; кровь еще долго стекала с помоста после того, как крики женщин стихли; и продолжала стекать после того, как их избитые головы беспомощно склонились. Клитенары бродили среди толпы, выискивая тех, кто так и не бросил камень, пока тяжёлое послевкусие насилия висело в воздухе.
Голос капитана прорезал тишину:
— Пусть это станет предостережением для тех, кого манит искушение магии.
С этими словами зрелище закончилось, и толпа начала расходиться. Силла ощущала дрожь в каждом нерве, её ноги казались тяжёлыми, словно железо."
"Силла представила, что сказала бы ей мама. Думай о тепле очага. О мыслях, которые согревают тебя изнутри.
Детёныши тюленей. Чихание. Запах книг.
Её мысли прервал крик. Силла, как и остальные, подняла глаза к небу, где по солнцу медленно полз силуэт.