Свет был поглощён, оставив их в призрачных сумерках.
— Солнце украдено! — закричала женщина, и Силла наконец поняла — это было затмение.
— Суннвальд гневается! — раздался хриплый голос мужчины… знакомый голос. — Он показывает своё неодобрение этой бойне!
Сердце Силлы заколотилось, её взгляд устремился к капитанам Клитенаров, наблюдая за быстрой последовательностью жестов руками. Трое Клитенаров вытащили виновника из толпы, оттуда, где она в последний раз видела своего отца. Когда капитаны потащили мужчину к помосту, и она увидела его лицо, её охватила паника.
Это был Тольвик.
Силла с облегчением выдохнула, но тут же одёрнула себя. Нет, это был не её отец, но Тольвик был добрым и благородным человеком. К горлу подкатила тошнота, но она не могла отвести глаз, когда самый высокий из Клитенаров отсёк путы с одной из осуждённых. Тело упало с глухим стуком, конечности согнулись под неестественными углами. С пугающей сноровкой капитан принялся привязывать руки Тольвика к колоннам.
Но старик, казалось, только раззадорился.
— Старые боги этого не потерпят! Они уже наказывают нас долгими зимами!
— Молчать! — рявкнул капитан, с размаху ударив ладонью Тольвика по лицу.
Тот моргнул, а затем в его глазах вспыхнула решимость.
— Они очистят эти земли огнём! Это уже случалось раньше! И случится снова!
Желудок Силлы болезненно сжался, когда второй капитан подошёл к Тольвику и рывком раскрыл ему рот. Лезвие сверкнуло в воздухе, и крик старика поднялся до пронзительного визга, прежде чем оборваться сдавленным хрипом.
— У кого-то ещё есть мысли язычника, которые он хочет озвучить? — проревел капитан. Толпа замерла в гробовой тишине, а тень сдвинулась с солнца, снова заливая площадь золотым светом, странным и неправильным, учитывая мрачное настроение, нависшее над площадью.
— Есть только один истинный Бог, — выкрикнул Готи, вонзая нож в вену Тольвика. Кровь текла из его локтя в золотую чашу. — Король Богов. Бог Воитель.
Площадь окутала мёртвая тишина, пока Готи рисовал руну на лбу Тольвика и выливал кровь на алтарный камень. Один из капитанов передал ему перчатку, и Готи натянул её. Из стальных костяшек зловеще поблёскивали когти.
— Он Бог зубов и когтей. И имя ему — Урсир!
Отведи взгляд, уговаривала себя Силла, но не могла.