Дороти должна умереть

Хотелось сбежать из Канзаса! Но чтобы мечта сбылась, понадобилось торнадо. Ты ничего не можешь сделать сама.

Нокс еще сильнее сжал мою ладонь и притянул меня ближе, как куклу. Зачем он все это говорит? Откуда обо всем узнал? Ответ: Герт. Нокс не мог прочитать мысли, он не умеет. Это она разболтала парню все секреты или… всю мою жизнь? Да, он был прав, я никогда ничего не пыталась достичь сама. Шла по жизни, лишь наблюдая за поступками других людей и как-то на них реагируя. Будучи маленькой, лелеяла план побега: огромный, грандиозный и совершенно дурацкий.

Мечтала начать новую жизнь далеко-далеко, где никто меня не знает и не будет больше звать Простушкой Эми. Но даже это осознание ранило не так сильно, как история с папой. Я столько раз хотела его навестить — даже придумала повод, чтобы прийти: будто продаю конфеты от школы, — и посмотреть на жизнь, ради которой он нас бросил. На новую жену. Наверное, она была не красивее мамы. По крайней мере той мамы, которая еще не начала сидеть на таблетках. На маленького ребенка, которым была беременна та женщина, когда они с отцом уезжали в Нью-Джерси. Я собиралась предупредить свою сестру или своего брата, что однажды папа от них тоже устанет и тогда уйдет.

— Ты сбилась с ритма, Эми. — Гламора притоптывала ногой по стеклянному полу в такт музыке.

Нокс подался ближе и понизил голос до шепота, произнося слова, которых я не слышала с тех пор, как попала в Страну Оз:

— Я же прав, Простушка Эми?

Комната поплыла перед глазами. Я не уверена, кружилась ли голова от присутствия Нокса или от переполняющей меня ярости.

Я вырвала ладонь из рук чародея. Он потянулся следом, но не успел меня поймать — руки схватили лишь воздух в том месте, где я стояла мгновение назад. Сама я была уже далеко. Убежала на другой конец зала, где мы только что танцевали.

— Что за?.. Как я?..

Разве это возможно? Я что, перескочила через весь зал? «Разве не видишь? Ты сделала это!» — раздался в моей голове голос Герт, а потом появилась и она сама. Колдунья была здесь все это время.

Меня бросило в жар, руки загорелись. Герт специально это устроила, заставила Гламору и Нокса притащить меня сюда и как следует разозлить. Как и тогда, с Источником, она делала лишь то, что считала нужным, но на этот раз зашла слишком далеко.

Комната вновь закружилась. Руки горели все сильнее — они пылали светом, готовым сорваться прочь. Не мягким и нежным, как у Герт, а обжигающе красным, словно вспышки, огненные стрелы. И стрелы эти ринулись на Нокса.