Спустя еще три дня, вечером, я сидел за обеденным столом и работал над стихотворением, посвященным объекту страсти. Через неделю его следовало сдавать, а оно еще не было готово. Я сомневался, смогу ли вообще его закончить. Коннор смотрел футбол по телевизору, но матч прервали: президент обращался к нации. Он, при полной поддержке конгресса, официально объявил войну Сирии.
Коннор повернул голову и поглядел на меня. Я почти ждал, что вот-вот зазвонит телефон и нас вызовут в тренировочный лагерь. Мы надеялись подождать до летних каникул, чтобы закончить учебный год, но вооруженные силы США активно перегруппировывались.
«Мы вписали свои имена. Если нас призовут, придется ехать».
Очевидно, Коннор думал о том же самом, потому что мы оба подскочили, когда зазвонил телефон.
– Алло? Привет, малышка. Ага, мы смотрим. Нет. Отем, не плачь. Все будет хорошо.
Я вычерчивал отдельные линии и завитушки на листе бумаги.
«Все будет хорошо», – написал я, а потом зачеркнул написанное.
Часть V
Январь
Глава
Двадцать четвертая
Уэстон
По круглым полям шляпы сержанта-инструктора Денроя стекала вода. Если он и мерз в своем непромокаемом плаще, то никак этого не показывал.
– И кто теперь ухмыляется, Тёрнер? – заревел он на меня. – Ты? Ты еще ухмыляешься?!
– Сэр, нет, сэр! – выдохнул я, не переставая отжиматься. Грязь расползалась под моими пальцами. Холодная вода затекала за ворот, так что я весь промок и уже начинал стучать зубами.
– Ты опять будешь скулить, червяк?
– Сэр, нет, сэр!
– Я слышал, ты у нас очень быстрый, так?
– Сэр, да, сэр!
Плечи у меня ныли, бицепсы горели огнем.
Мы находились в тренировочном лагере уже три недели, а я все еще не мог скрыть пренебрежительное выражение лица. Назовем это психологией Носочного Мальчика, но единственный взрослый человек, которого я считал авторитетом, самоустранился от моего воспитания много лет назад. В школе и позже в колледже это принесло мне репутацию морального урода.
– Ты хвастун, Тёрнер?
– Сэр, нет, сэр!
– А мне кажется, ты тот еще хвастун. Три недели ты расхаживаешь тут с таким видом, будто твое дерьмо не воняет.
«Тридцать семь. Тридцать восемь»
– У тебя проблемы с субординацией?
– Сэр, нет, сэр!
Страдальчески кривясь, я доделывал последние десять отжиманий, что в сумме давало двести за сегодняшний день. И не факт, что это конец.