Паркую мотоцикл в гараже и слезаю с него, снимая шлем. Забираю шлем у Лизы, а затем вместо того, чтобы помочь ей слезть, пересаживаю ее на сиденье так, чтобы удобно разместиться меж ее бедер, и тут же целую ее. Проникаю языком внутрь, забирая этим собственническим поцелуем все, что она готова мне дать. Лиза тихо стонет, пока я прижимаю ее ближе к себе за талию. Моя ладонь спускается ниже, обхватывая ягодицу, и я начинаю грубее двигать языком.
Воздуха не хватает. Легкие горят. Но оторваться от нее невозможно.
Мысль о том, что я люблю ее, не дает мне покоя.
Безумно люблю. И безумно хочу.
– Я хочу тебя, – шепчет Лиза, оторвавшись от моих губ и читая мои мысли.
Тяжело дышу. Моя грудь ходит ходуном. Я пытаюсь нормализовать работу мозга. Понимаю, что должен спросить, уверена ли она. Но все же мозг отказывается подчиняться. Я ослеплен похотью.
Подхватываю Лизу за задницу, и она скрещивает ноги у меня за спиной. Выношу ее из гаража, не прекращая поцелуев, и поднимаюсь в свою комнату. Закрываю дверь на ключ, а затем опускаю свою девушку на кровать.
Смотрю на нее сверху вниз и понимаю, что никогда прежде не был так сильно возбужден. Она чертовски красива. Она идеал.
– Ты очень красивая, Котенок, – шепчу я, тяжело сглотнув."
"Лиза встает на колени и подходит к краю кровати. Тянется к моему джерси и помогает от него избавиться. Проводит руками по моей груди, спускаясь ниже и проводя пальчиками по кубикам пресса. Я закрываю глаза и слышу, как оглушительно громко бьется сердце от желания почувствовать ее.
– Ты уверена? – тихо спрашиваю я.
– Да. Я люблю тебя, Эштон, – шепчет Лиза, не сводя с меня взгляда.
И я запечатываю на ее губах клятву быть у нее не только первым, но и последним.
Минут пять спустя я откидываюсь на подушку, сгорая от стыда.
– В следующий раз я постараюсь продержаться дольше, – отчаянно стону я, положив руку под голову.
Лиза целует меня в то место, где бьется сердце, и прижимается ко мне.
– Все было идеально, – тихо произносит она с широкой улыбкой на губах.
Я тоже улыбаюсь, крепко обнимая Лизу. Мой пульс все еще зашкаливает, а огонь все еще полыхает в груди.