Эштон тянется к молнии на моем платье и дергает замочек вниз. Я разрываю поцелуй, чтобы избавиться от рукавов, и оно падает лужицей на пол. Позабыв о том, что я без трусиков и все еще в туфлях, принимаюсь расстегивать пуговицы на его рубашке. Но в это же мгновение упираюсь в кровать позади нас. Чтобы не потерять равновесие, мне приходится остановиться и крепче схватиться за белую ткань.
– Ты без трусиков, – хрипло произносит Эштон, когда мы наконец-то встречаемся взглядами. От того, как потемнели его глаза, жар еще большей волной проносится по телу.
Прикусываю губу, отчего он сдавленно стонет, вскинув голову к потолку. Едва я собираюсь с мыслями и тянусь к его рубашке вновь, Эштон разворачивает нас на сто восемьдесят градусов и тут же усаживается на постели, захватив меня с собой. Я ахаю от удивления, когда оказываюсь на нем верхом и чувствую, как его твердый член выпирает сквозь ткань брюк. Дыхание в эту же секунду становится рваным, а пульс учащается.
Эштон вдруг приподнимает меня над собой, и с губ срывается удивленный визг, когда его лицо оказывается прямо между моих широко разведенных бедер.
– Что ты… – Понимаю, насколько абсурдным будет сорвавшийся с моих губ вопрос, ведь очевидно, что Эштон собирается делать дальше, и замолкаю.
От его горячего дыхания по телу проносится дрожь. Моя грудь начинает вздыматься от невероятно сексуального зрелища прямо передо мной.
– Двигайся так, как тебе хочется, – хрипит он ровно за секунду до того, как впиться в меня губами.
Громкий крик вырывается из меня. Я прогибаюсь в спине от наслаждения, крепко вцепившись ему в волосы. Тут же осекаюсь и ослабляю хватку."
"– Милая, все хорошо. Не сдерживайся, – приказывает он, заставляя мое сердце биться со скоростью самой быстрой ракеты.
Эта фраза выбивает из легких воздух. Я так сильно его хочу, что забываю о стеснении. Начинаю двигаться на нем одновременно с его языком. Руки Эштона удерживают мои ягодицы, пока я раскачиваюсь все быстрее.
Эштон сразу же все понимает. Он приподнимается, и я тут же оказываюсь в воздухе у него на руках. По моей щеке струится слеза, но я понимаю, что должна взять себя в руки.