Два качества, которые были понятны и знакомы Первому Воину.
– Ну ладно… – тот осторожно надкусил и, уже спустя мгновение, выплюнул с отвращением. – Что за гадость ты мне подсу…
– Ты неправильно это делаешь, – покачал головой Дархан. – сосредоточься, Абендин. Позволь пелене лжи отойти на второй план. Откройся этому яблоку так, как если бы это была… была… настоящая битва.
– Битва? Меня с яблоко?
– Тебя, с ложью Седьмого Неба. Попробуй еще раз, друг мой
– Я тебе не друг! Но, все же, воин не бежит от драки, так что…
Первый Воин прикрыл глаза, выдохнул и надкусил яблоко еще раз.
И он ощутил…
Ощутил заботу, с которой маленький саженец посадили в землю. Ощутил, как аккуратно к нему привили часть от старшего товарища. Как его холили и лелеяли. Поливали. Отгоняли от его корней жадные сорняки, выдирая их не жалея спин и жил. Ощутил, как поливали в засуху, укрывали в холод.
Абендин открыл глаза и посмотрел на такое простое яблоко.
Он повернулся к Дархану и с жадностью зверя спросил:
– Что здесь еще есть подобного?
Дархан улыбнулся.
Абендин напоминал ему самого себя.
– Целый мир, мой друг. Целый мир.
– Я тебе не друг! Но… покажи!
Глава 1298
– Эх! Хорошо!
Абендин вынырнул из проруби и, босиком, по снегу, забежал внутрь бани. Отец Ульви, кузнец Танд, не отказал в услуге Дархану и растопил им баню. Сам Черный Генерал пока так и не смог научиться этой премудрости. Сколько бы он не пробовал, то слишком душно, то слишком холодно, то камни не те, то пар слишком едкий.
В общем, за сотни лет, среди смертных, искусство топки бани ему так и не далось.
Первый Воин плеснул из черпкак на камни и, вдохнув ароматный, еловый пар (вода была смешана с древесным соком) плюхнулся обратно на деревянную скамью.
– Смотри, Дархан! – он протянул ему ладони с гордостью демонстрируя то, от чего, наверное, у магистрата Яшмового Неба послетали бы их комические шляпы с голов. – Это мозоли! Самые настоящие!
Дархан только улыбнулся. Его собственные мозоли уже давно сошли, а кожа огрубела настолько, что новые как-то и не появлялись.