— Вставай, вставай! Покажи, что у тебя! Ну же, убери руки! Руки убери, кому сказала?!
Я быстрым шагом пересёк коридор и ворвался на кухню. Марина вздрогнула и попыталась закрыть собой дочку.
— Что случилось?
— Ничего, — быстро ответила Марина.
Я оттолкнул жену в сторону и поднял на руки плачущую дочку. Она сразу уткнулась лицом мне в шею, не прекращая реветь.
— Что ты сделала, сука? — просвистел сквозь зубы Марине.
— Ничего! Лизка капризничала! — оправдывалась жена, показывая на перевёрнутый детский столик.
— Ты её ударила? Ударила, что ли?
— Нет! Только по заднице хлопнула.
Я осторожно опустил дочку на пол и разглядел заплаканное личико. Слева возле глаза кожа сильно припухла и виднелась покрасневшая полоска, как от удара об угол стола.
— Ты совсем охуела, тварь? Ты едва в висок ей не попала!
— Я не хотела! Я только шлёпнула её по заднице. Она налетела на угол стола сама! — оправдывалась Марина.
Нижняя губа жены предательски тряслась, а глаза бегали из стороны в сторону.
— Это ты виноват! — внезапно выдала жена. — Тебя никогда не бывает дома. Ты не воспитываешь ребёнка! Она совсем отбилась от рук…
— Ты совсем рехнулась? Это твоя дочь, ей всего три года. Как ты можешь распускать руки, зная, что она в десятки раз меньше и слабее тебя! Вымещаешь на ней свою злобу?
Я поднял дочку на руки и отнёс в её комнату. Лизка плакала и тряслась, никак не могла успокоиться. Я просидел у её кровати несколько минут, прежде, чем она успокоилась и задремала.
59. Он-2
Марина торопливо наводила порядок на кухне. Я засунул руки глубоко в карманы джинсов, сжав их в кулаки, чтобы не наброситься на жену.
— Оставь всё, как есть.
— Я приберу и…
— Ты меня не слышишь? Оставь всё, как есть. Положи тряпку. Отойди от детского столика. Разворачивайся и уёбывай.
Лицо Марины резко побледнело.
— Не поняла.
— Всё ты прекрасно поняла. Уёбывай из моего дома. Ты подняла руку на ребёнка. Не просто хлопнула её по заднице, но приложила так сильно, что она могла серьёзно пострадать.
— Стас! Ты всё неправильно понял! Это всего лишь…"
"— Ты всего лишь сука, которая срывает зло на маленьком ребёнке. Так что разворачивайся, собирай свои шмотки и проваливай.
— Это и мой дом тоже, Стас! Ты не можешь меня выгнать.
— Могу, — улыбнулся я бешеным оскалом. — Могу и выгоню. У дочки половина лица опухшая, а завтра будет синяк. Я сниму побои. Подам на развод. Ребёнок останется со мной.
— Этому не бывать! — выкрикнула жена.