Сэру Филиппу, с любовью

Но это произошло потому, что она не объяснила, что, собственно, имела в виду, и Элоиза поспешила это сделать:

– Я хотела сказать, это было бы ужасно… для вас. Я хотела сказать, тяжело стоять и видеть, что человек умирает, а ты не можешь ничего сделать… Я это знаю, - добавила она, тяжело вздохнув. Вид Филиппа, скорбно притихшего перед ней, настраивал Элоизу на откровенный разговор.

Филипп вопросительно поднял на нее глаза.

– Мой отец умер, можно сказать, у меня на руках, - проговорила она, предваряя его вопрос.

Элоиза мало с кем делилась этим - пожалуй, кроме членов семьи Элоизы, лишь ее самая близкая подруга Пенелопа была посвящена в подробности.

Разумеется, о самом факте смерти Бриджертона знали все, кто хоть как-то соприкасался с его семьей, но лишь очень немногим было известно, что Элоиза присутствовала при его кончине.

– Какой ужас! - вырвалось у Филиппа.

– Согласна. - Элоиза опустила глаза. - Это действительно ужасно.

– Я не знал, что мои дети умеют плавать, - произнес вдруг Филипп.

Фраза эта показалась Элоизе настолько не имеющей связи с предыдущим разговором, что она решила уточнить, не ослышалась ли она.

– Что? - переспросила девушка.

– Я не знал, что мои дети умеют плавать. Я даже не знаю, кто их научил…

– Разве это так важно? - пожала плечами Элоиза.

– Важно, потому что научить их должен был я.

Элоизе трудно было смотреть в лицо Филиппу. Никогда еще ей не приходилось видеть огромного, взрослого, сильного мужчину таким беспомощным и потерянным. Это разрывало Элоизе сердце и странным образом тянуло ее к Филиппу.

Если человека так сильно заботят его дети - пусть даже он совершенно бессилен что-либо сделать для них, - значит, это уже не плохой человек. Элоиза знала свой недостаток - воспринимать мир в черно-белых красках, не различая полутонов. Но в том, что Филипп Крейн не может быть плохим человеком, она была уверена. Может быть, он и не лишен недостатков, но сердце у него все же доброе.

Правда, в одном они с ним очень расходились. Филипп, похоже, был из тех, кого всякого рода жизненные неурядицы легко могли выбить из колеи.

Элоиза же не любила долго размышлять над проблемой - точнее, понимала, что в этом нет пользы. Проблему надо либо решать, либо, если понимаешь, что не сможешь ее решить, смириться с этим."

"– Что ж, - проговорила Элоиза исключительно для того, чтобы подытожить этот странный разговор, - теперь уж вы не можете повернуть время вспять, Филипп. Кто бы ни научил ваших детей плавать, теперь они уже не могут разучиться.