Та быстро вытянула из него, сколько денег, по ее мнению, выкинуто на ветер и начала подсчитывать, сколько еще уйдет на ремонт. Так же не прошла наша попытка спихнуть все произошедшее на меня. Домашняя следовательница быстро вычислила виноватого и теперь привлекала меня в качестве эксперта, чтобы доказать всю пагубность батиного поступка. Пришлось клятвенно заверять, что не пройдет и двух месяцев, как машина будет на ходу и первым пассажиром в ней будет мама.
Удалившись к себе в комнату, я сел на кровать и взявшись за голову, задумался.
Похоже, попал я капитально.
Мою работу никто не отменял, через день, я должен, как штык находиться в баре с шести вечера до двух ночи. Через неделю оканчиваются подготовительные курсы, а еще спустя два дня начинаются вступительные экзамены. И вот, теперь единственный месяц — август, в котором я рассчитывал слегка расслабиться, пропал. Весь август придется в свободное время заниматься машиной. От отца все равно никакой помощи не дождешься.
Что будет в сентябре непонятно, но думаю, что мой куратор найдет способ освободить меня от поездки в совхоз.
Отбросив эти мысли, я звякнул Жене и сообщил, что чувствую себя гораздо лучше. После чего разделся и лег спать.
Утром, выйдя во двор, первым делом обошел лежащую на земле технику. Меня снова одолели сомнения.
— А чего собственно, никто не захотел покупать этот драндулет,- думал я разглядывая в стекла внутренности салона.
После занятий, чтобы не расстраивать девушку, я предложил ей съездить со мной в одно место, а уже потом, посетить кафе-мороженое.
Конечно, та без раздумий согласилась.
Перед поездкой я, на всякий случай, позвонил Борису Ефремовичу из автомата. Тот был на работе и явно обрадовался моему звонку.
В гараже ДОСААФа за прошедшее время ничего не изменилось. Старикан, сидевший на проходной, по свойски подмигнул мне. Еще бы, всего месяц назад он был свидетелем, как мое бесчувственное тело выгружали из газика коменданта Петрозаводского гарнизона.
Пройдя в кабинет главного механика, я обнаружил там Ефремыча, зарывшегося по уши в бумагах.
Моему приходу он обрадовался, вылез из-за стола и облапил своими клешнями.