– Что не весел, буйну голову повесил? Что с Цаной не поделил?
– И все-то ты знаешь. Поделил уже, не переживай. Присаживайся, заказывай. Людочка! – Обращаясь к официантке с бюстом явно больше третьего размера и бедрами под стать, Грек чуть оживился. – Обслужи нас, пожалуйста!
– Очередная пассия? – ехидно улыбнулся Андрей, когда официантка, как пароход в море, плавно развернулась к ним кормою и понесла свой бюст на кухню.
– Похабник ты, Андрюха! Просто хороший работник, а ты сразу: пассия, пассия!
– Ну да, ну да, – ухмыльнулся Стариков, отпивая из бокала минералку.
– Да так, покалякать. Давно тебя не видел, хотел вот узнать, что у тебя нового. Не женился ли, часом? – в свою очередь съехидничал Грек, зная Андрюхину невезучесть с постоянными женщинами.
– Ладно, Семеныч, один – один, – усмехнулся бывший опер, слегка откидываясь в кресле, чтобы не мешать официантке сервировать стол. – Надо признать, обалденно ты место организовал!"
"В этот раз они устроились на крыше «Розового фламинго».
Как бы там ни было, но в клубе появилось еще много квадратных метров шикарнейшего ресторана, Мари срубила неплохие бабки, Грек получил дополнительные площади, приносящие доход, и, насколько Стариков владел информацией, больше ничего. Старый опер сильно подозревал, что у Мари и Семеныча это такая игра, смысл которой в самой игре, а вовсе не в бесконечно ожидаемой развязке.
– Так что там у тебя с Цаной? – снова спросил Андрей, придвигаясь к столу.
– Нормально все, – буркнул хозяин клуба, раскладывая на коленях салфетку, – разрулили уже все.
– И сколько заправок тебе отошло? Три?
– Две, – буркнул авторитет, сосредоточенно поглощая жюльен.
– Так твои ж три у румын отжали, – делано удивился Стариков.
– Отжали три, а осталось две.