– А я тебе больше скажу, – словно не слыша Грека, усмехнулся Стариков и потянул к себе блюдце с десертом, – от этого самого пэпэшки было найдено сто шестьдесят семь гильз.
– И чего?
– А ничего. – Передразнивая собеседника, опер с удовольствием запил кусочек тортика глотком кофе. – Если по тридцать патронов, то это шесть магазинов. Короче говоря, на каждого жмура меньше чем по десятку выстрелов. В темноте, в незнакомом помещении.
– А кто сказал, что в незнакомом? Может, он туда раньше ходил, как к себе домой! И почему именно пэпэшка? Может, он их из пистолета положил.
– Нет. Пистолет-пулемет. У него ствол длиннее, на гильзу дольше нагрузка идет, и она деформируется по-другому, не так, как в короткостволе. А вот насчет того, что знаком с помещением… Хм. Ты думаешь, кто-то из своих?
– А почему нет? Там же бабла пропало порядочно. Наверняка кто-то или слил, или скрысятничал.
– Вариант, – задумчиво протянул Андрей. – Хотя, знаешь, нет, не сходится. Слишком все профессионально сработано.
– Пожалуй. Причем кого-то из среднего звена, потому как верхушку он подчистую кончил. Даже бухгалтеров.
– Пожалуй. Кто у них там сейчас?"
"– Да хрен их разберешь! Сразу три бригадира заявились, грызня пошла. Еще столько же, сколько в «Красной розе», если не больше, сами кончили. Да мои на заправках чутка проредили, да албанцы. Где-то наполовину численность их бойцов сократилась. В общем, вряд ли на что серьезное в ближайшем будущем претендовать могут, тем более в отсутствие такого лидера, каким был Цепеш.
– Получается так, – развел руками Андрей. – У них с румынами с самого начала не заладилось, чуть не в первый же день в Порто-Франко с ними сцепились.
– Да уж, отомстил, – усмехнулся Алексей Семенович. – Под румынами сейчас только торговля людьми осталась да наркота. Но там магрибцы, из Дижона переселенцы, их сильно жмут.