– Ты поможешь ей, а она поможет тебе! Ты же помнишь, как твой Игни ловко людей находил?"
"– Да уж, – сказал Антон скорее Нике, чем ее соседке, которая явно не могла его слышать. – Шаннку тогда минут за двадцать в целом городе вычислил. И потом, когда мы ее у бабки своровали. Через весь лес к нужному дому вышел, как будто его за руку тащили. Да и вообще… Он называл это Полупуть. Что-то вроде портала к тому месту, куда тебе нужно попасть. С людьми тоже срабатывает. Я думал, с пропавшими девчонками так же будет.
– Ну, и где вы там оба есть? – снова раздался громкий голос Любови Петровны. – То торопятся незнамо как, то не дозовешься. Щи стынут!
Переглянувшись, одинаково измученные и сонные, они покорно двинулись на зов и уселись друг напротив друга за маленький квадратный стол без скатерти.
Ника вяло ковыряла ложкой прозрачные ломтики вареной капусты. Погрузиться в мысли о собственной незавидной доле мешало отчаянное желание пойти к себе домой, забраться под одеяло и провести там пару суток, не меньше.
Чтобы хоть немного продрать глаза, Ника раскрыла зеленую тетрадь, которую дала соседка.
На линованной бумаге теснились строки, выведенные угловатым ученическим почерком. Никиным.
– «Я знаю его с той стороны, где рвано», – прочла она вслух в перерывах между шумным прихлебыванием Князева, который все-таки принялся за суп.
И вдруг зажмурилась, затараторила с чужим, подхваченным где-то выражением. Как если бы сотню раз слышала песню и копировала врезавшиеся в память интонации певца.
Мы каждую ночь придерживаемся плана,Одновременно желая и боясь проснуться.Я знаю его с той стороны, где дыры.Он говорит, что тоже, хотя все иначе,Но кто-то один должен быть конвоиром,А второй – безответственным смелым мальчиком…Замолчала, чтобы перевести дыхание.
Князев продолжал невозмутимо уплетать щи.
– Я знаю его с той стороны, где больно, когда сил уже нет: хватит, стоп, не надо… – почти прошептала Ника, понимая, что просто не сможет остановиться, пока не дойдет до последней строчки.