Знаешь, каково это – прощаться с жизнью в тридцать лет?
– Я, если что, в девятнадцать распрощался, – заметил Игни, но Арсеника словно его не услышала.
– Мне оставалось совсем немного, когда я встретила эту женщину. Она ждала ребенка – это мне соседка разболтала, что Бородина к ней в гости пришла, а сама только ложку в рот – и в туалет. Я запомнила. А Геля восхищалась моим именем и была так добра, что разрешила приходить к ней, когда захочу. И тогда я решила, что все подстрою. Вдруг сработает. Оставила у нее в квартире проклятый предмет.
– Знаю я эту историю глобального облома.
– Дослушай. Первый раз об этом рассказываю. Камнем внутри лежит. Так вот, когда они с мужем поехали документы оформлять, я у Гельки за плечом стояла. Ну, думаю, сейчас все и произойдет. А она говорит: Ульяной запишем. Ульяной! И я ей на ухо напомнила о данном обещании. Она – за сердце. Глаза закатила и мужику своему, солдафону этому: Ника, Ника… А остальное неразборчиво. Пока за врачом бегали, папаша дочку Вероникой и записал.
– Очень. Трогательно. – Вот же нашла себе исповедника! – А ты, оказывается, та еще змея.
– Не задел. Если бы тебя звали ядом, какой была бы твоя жизнь? Притормози. Я не договорила.
Игни, который уже одной ногой стоял в Полупути, скрипнул зубами, но вернулся.
– Не бесись, пять минут все равно ничего не решат, – философски заметила Арсеника. Видимо, эмоции Игни слишком явно отразились на его лице. – Это касается нас обоих. Тебя и меня.
Теперь и эта считает, что они с ней образуют «мы», с легкой грустью подумал Игни.
– Если я пройду по Мосту вместо Ники, то меня ждет то же, что и тебя. Я смогу жить.
– Даже не надейся. – Почему-то раньше подобная мысль не приходила ему в голову. Но от самой вероятности кровь закипала.
– Жить в теле Ники…
– И не мечтай. – Рука непроизвольно потянулась к карабину. – Я вернусь вместе с ней. Или один.
– Ты слишком много на себя берешь, бывший Антон Ландер, бывшая вторая душа Ландер, бывший конвоир Ландер.