Удивительно, что мы все еще не подхватили какой-нибудь туберкулез.
Мне кажется, что плесень уже прорастает у меня внутри.
Над нашими головами – небо всех оттенков коричневого. Особняк, напротив которого мы стоим, отражается в мокром асфальте, как в зеркале. Мы вышли на улицу, пользуясь тем, что моросящий дождь ненадолго унялся. Я – чтобы рисовать, Шанна – просто так.
На листе возникают очертания дома. Треугольный портик с фронтоном. Колонны ионического ордера. Полуциркульные окна.
Он прекрасен.
– Красиво очень, – заключает Шанна и шмыгает носом.
– Я хочу не рисовать дома, – завожусь я. Сотню раз уже обсуждали, и все равно цепляет, как в первый. – Я хочу их строить.
– Дома, дома, дома… – Она прыгает вокруг, поглядывая на рисунок то с правой, то с левой стороны. Пальцы быстро зябнут, но я продолжаю работу. – Да ты достал уже со своими домами! Вот почему ты не спрашиваешь, чего хочу я?
Сам виноват, нарвался. Теперь молчу, чтобы не усугублять.
Шанна приплясывает. Взгляд отрешенный. Ежится в своей потертой курточке.
– Ты даже не знаешь, что мне нравится, – говорит она, но не с обидой, а с каким-то незнакомым мне выражением.
– М-м.
– Ангелы. Эскалаторы. Целоваться. Твои рисунки…
Вот же ее пробрало! Обстановка, что ли, способствует?
– Еще мне нравится один человек.
Приехали.
– А мне нравятся дома.
Прячу карандаш в карман и устремляюсь обратно в особняк. Она тоже возвращается. Мы сидим в разных комнатах – две замшелых изнутри детали одного механизма.
Все это уже было. Однажды я чуть не сорвался.
У любого терпения есть предел.
У любого металла – запас прочности.
Не помню, что это был за город. Поначалу мы переезжали гораздо чаще – боялись погони. Тогда я затупил, конечно. Уроки Наставника прошли для меня впустую. Я просто не ожидал удара еще и с этой стороны.
У меня не особенно много опыта в подобных делах. Хотя, казалось бы, оба были перед глазами. С той самой ночи.
Девушка шла по пустому мосту. Вскидывала руку, едва заслышав попутку. Но никто не останавливался.
С ней явно что-то творилось. То шагала, то вдруг бросалась к перилам и свешивалась вниз, как будто хотела перелезть на другую сторону. Но не решалась. Снова шла. Снова голосовала. Мимо.
В последний раз даже не обернулась на шум мотора – машинально махнула, не надеясь на удачу.
Ее обогнал мотоцикл. Притормозил, остановился в нескольких метрах впереди.