Давно не чувствовала подобного подъема. Мышцы немного болели от пережитого вчера, а между ног едва-едва саднило, но даже это ничуть не омрачало моего состояния.
Улыбнувшись, я сладко потянулась, ничуть не стесняясь собственной наготы, и протянула руку в сторону – туда, где должен был спать Клаус. Хотелось дотронуться до мужчины, напомнить себе, что он настоящий, а не плод моего воображения. Только его не оказалось на месте. Мой неистовый немец пропал, не предупредив.
– Клаус? – позвала его я, присаживаясь и оглядываясь по сторонам.
Быстро собрав вещи, я аккуратно сложила их на кресле, после чего убрала постельное белье со следами потерянной невинности и застелила кровать. Без спроса прихватив из шкафа одну из белоснежных мужских рубашек, отправилась в ванную комнату.
Время я решила тратить с пользой: приняла душ, закинула белье в стирку и отправилась на кухню готовить завтрак. В этот момент в дверь позвонили.
Почему-то мне не пришло в голову, что у Клауса должны быть ключи от собственной квартиры. Счастливо улыбаясь, я нажала на кнопку домофона и впустила пришедшего раньше, чем подумала спросить, кого там принесло. А принесло высокую светловолосую женщину лет так пятидесяти с хвостиком. Одетая в элегантный брючный костюм, она поправила идеальную прическу и, на миг замерев у порога, окинула меня быстрым оценивающим взглядом, после чего вдруг улыбнулась, смело шагая навстречу.
– Ох, вы, должно быть, Елена? Наша потерянная принцесса!
Я слабо представляла, кто эта дама, но в чертах ее лица угадывалось нечто знакомое. Вот она заметила, в каком я виде, и уголок ее рта чуть дернулся. Совсем как у Клауса во время раздражения. Затем она приветствовала меня, и ее губы растянулись в фальшивой улыбке. Такой же, как была у Клауса в нашу первую встречу.
– Меня зовут Генриетта Сайн-Витгенштайн.