Тогда твои дети будут считаться благородного происхождения и когда им придет время наследовать, ни одна собака тявкнуть не посмеет.
— Я… — мальчишка пошел разноцветными пятнами. — Я постараюсь.
— Да уж постарайся. Я с того света тебя не достану, но у отца, вон, — он кивнул в сторону Бертовина, — если что не заржавеет уши надрать, и не посмотрит на звание.
— Не заржавеет. — Подтвердил Бертовин. — Хоть бы спасибо сказал, остолоп.
Рамон жестом остановил открывшего было рот оруженосца.
— Службой отблагодаришь. До сих пор поводов упрекнуть у меня не было — надеюсь, и теперь не появятся.
— Не появятся, господин.
— Хорошо. — Рыцарь вышел, поманив за собой Бертовина.
— Просто так сказать не мог, без выкрутасов? — поинтересовался тот, когда дверь за спиной закрылась.
— Извини, не удержался. — Улыбнулся Рамон. И тут же бросился поднимать упавшего было на колени воспитателя.
— Уймись. Если начать считаться, кто кому больше должен, то не уверен, что результат будет в мою пользу. Так что уймись. Теперь о деле.
— Между нами. — Продолжил он, устроившись у камина. — Для мальчика это скорее задел на будущее, нежели заслуженная честь. Он хорош, очень хорош но…
— Но пока этого ничем не заслужил, понимаю.
— Хорошо, что понимаешь, Хлодию только не сболтни. Уверенность ему понадобится, и еще как. Рана эта некстати, по-хорошему его бы с нами взять, посмотрел бы, да попробовал сам место для замка выбрать — а там бы обсудили, почему так, а не этак.
— Кто мешает потом объяснить?
Рамон покачал головой.
— Потом не то, на готовое. Надо, чтобы сам пораскинул мозгами. А мы бы поправили, если что.
Взять бы парня с собой, в самом-то деле. Но в повозке он не поедет, а верхом, даже если и усидит — в чем Рамон сомневался — не ровен час, рана воспалится. Останется парень без ноги, и тогда и с перспективой рыцарства, и с леном ему придется распроститься. Герцогу нужны воины, а не калеки. Рамон оставил эту мысль и продолжил:
— Завтра, когда приведешь людей разговаривать… Подумай, как сделать так, чтобы Хлодий мог слышать и мотать на ус.
— Хорошо.
— Тогда ступай. Остальное завтра."
"Завтра скорее всего весь день уйдет на разговоры, даст бог, найдется подходящий человек, хотя бы один. Бертовин отбирал людей очень придирчиво, да и сам Рамон по части строгости ему не уступал. Вечер уйдет на то, чтобы расспросить Хлодия, что из дневных разговоров тот запомнил и какие выводы сделал. Хотя по-первости наверняка ничего не поймет — ну да ладно, время есть.