И вообще… Эдгар, конечно, помнил рассказы Рамона, как они с Лией носились по окрестным лесам, и по словам брата, она не гнушалась взобраться на дерево. Но все равно, не пристали девушке, вступившей в брачный возраст — а сидевшей на ветке по виду было достаточно лет для сговора — подобные забавы.
— Какая разница? Извиняться-то будешь, или слов таких не знаешь?
— Извини. — Согласился Эдгар. Потом подумав, добавил. — Хотя я не уверен, что извиняться должен я, а не ты.
— Это еще с чего? — фыркнула она.
Девушка, надо сказать, оказалась хорошенькой: правильный овал лица, большие карие глаза, точеные черты.
— Ну, хотя бы с того, что некрасиво подглядывать за людьми. Или у вас это считается правильным?
А кстати, кем она может быть, эта девушка? Судя по осанке и тону, явно не простолюдинка, даже если на миг допустить, что простолюдинке — той же служанке, скажем — кто-то позволит лазить по деревьям королевского парка.
— Я не подглядывала!
— О, да, ты наверняка взобралась на дерево, чтобы поразмышлять о догматическом богословии.
— А кто виноват, что ты из своих покоев носа не высовываешь? Должна же я была на тебя посмотреть?
— Вот нахалка! — восхитился Эдгар.
А ведь чудище заморское и есть, подумал он, и развеселился окончательно.
— Сам нахал. — Огрызнулась девушка. — Что теперь, вечернего пира что ли ждать? Или и вовсе пока мне утром учителя представят?
— Чего? — Эдгар оторопев, тяжело оперся о подоконник. Да нет, не может быть.
— Меня зовут Талья. Папа сказал, что с завтрашнего дня ты будешь учить меня богословию.
— Катехизису.
Никогда в жизни ученый не чувствовал себя большим дураком.
— Катехизис-ерунда. — заявила принцесса, забавно сморщив носик — Я его давно вызубрила. Скука.
Эдгар промычал нечто неразборчивое, отчаянно пытаясь собраться с мыслями. Получалось плохо.
— Нет, правда, чему там учить-то? Есть текст, есть комментарий, что еще разжевывать?
— Ты читала перевод?
— Нет, конечно. — Она пожала плечами. — Должна же я знать язык народа, среди которого буду жить.