Я молчала, это известие меня искренне опечалило.
– А матушка-настоятельница?..
– Она вас отпустит, это даже не обсуждается. У меня письмо управляющего делами лорда фон Асолье, мистера Хейли, и там всё ясно прописано и даны инструкции касательно вас. Выезжаем сегодня. Сейчас.
В моей душе колыхнулась радость. А как же иначе? Наконец-то я, пусть и ненадолго, но покину эту сырую, мрачную обитель и отправлюсь в родные земли Джейн, а теперь уже и мои.
– Мне собраться – только подпоясаться, – улыбнулась, и впервые почувствовала буквально на кончике языка долгожданный вкус свободы.
– Замечательно, буду ждать вас у главных ворот монастыря.
Я встала первой, после меня поднялся гонец и, снова галантно мне поклонившись, первым подошёл к двери, чтобы резко её распахнуть. И я даже нисколько не удивилась, обнаружив за ней подслушивающую настоятельницу. Женщина даже бровью не повела, с тем же достойным королевы безразличием, холодно заявила:
– Как замечательно, что вы уже завершили беседу.
– Безусловно, матушка-настоятельница, кабинет в полном вашем распоряжении. Мне только лишь осталось обсудить с вами кое-какие детали, – кивнул мистер Ройс, я же прошмыгнула мимо монахини и рванула прямо по коридору, спеша в свою келью, чтобы собрать немногочисленные вещи. Ведь Луиза, когда молча усадила меня в карету и куда-то повезла, не сказала, что оставит меня в монастыре.
Ворвавшись в свою комнатку, залезла под кровать, где стоял небольшой сундук, несмотря на скромные размеры, он был весьма увесит, поэтому я, кряхтя и напрягая свои невеликие силы, всё же вытянула его наружу. Откинув обитую железными полосами крышку, вынула тугой свёрток со своим платьем и нижним бельём. Развязав импровизированный мешочек, вынула своё тёмно-синее атласное платье, отороченное белоснежным кружевом по вороту и рукавам.
У ворот я оказалась в рекордно короткие сроки. Меня уже ждали: возничий и мистер Ройс.
– Леди ла Асолье, карета в полном вашем распоряжении, – вежливо кивнув, объявил Ройс и лично распахнул передо мной дверцу в симпатичный миниатюрный экипаж, в который была впряжена одна вполне резвая лошадь.