Его рука такая грубая, но прикосновение до невозможности нежное.
— Будет мальчик, — прошептала.
Кириано опять наклонился и своими губами прикоснулся к щеке. Ее обожгло, словно на коже вспыхнул огонек и в груди расплылось тепло, а он все так же продолжал целовать и, обняв, опять притянул к себе. Очень бережно. Словно хрупкое сокровище, но в тот же момент, будто говоря, что никогда не отпустит.
А мне опять захотелось плакать, но на этот раз не из-за горечи. Я была счастлива.
* * *С огромным трудом, но мне все-таки удалось заставить Кириана пойти отдыхать.
— Тебе отдыхать нужно, — сказала, нахмурившись.
— Я именно этим и занимаюсь, — Кириан уложил меня на кровать рядом с собой и обнял, после чего притянул еще ближе.
Агеластос своими губами прикоснулся к моим. Недолгий и не глубокий поцелуй, но, несмотря на это, он был наполнен чем-то таким, от чего по всему телу пробежал жаркий озноб и сознание лишилось какого-либо напряжения.
Ладонь Кириана опять легла на мой живот, практически невесомо прикасалась к нему, а я замерла, чувствуя, как по телу скользнули угольки и кожу защекотало искрами.
Я как-то необычно реагировала, когда Агеластос прикасался к моему животу. Сразу начинала млеть и замирала, ловя каждое движение его ладони, скользящей по животу.
— Я хочу поговорить с твоими родителями.
— Навряд ли они захотят тебя слушать.
— Все равно.
Я закрыла глаза и ладонью сжала рубашку Кириана, думая о том, что это и правда не самая лучшая идея, но так же я понимала, что нам с Агеластосом все-таки стоило поехать к моим родителям.
Некоторое время мы просто молча лежали. В полной тишине, ловили эти моменты, ведь в них так сильно нуждались. Дышали ими, словно воздухом и, чувствуя тепло друг друга, оживали в нем. Будто просыпались от долгого кошмара, в котором не было «нас». «Мы» были разрушены. Но все же мы вместе. Тут и сейчас. Навсегда.
Я почему-то в этом совершенно не сомневалась.
— Знаешь, о чем я думаю? — тихо спросила.