Но голос исходил из мрака? Почему он в противоположной стороне от света?
Куда теперь? Туда, где тепло, или туда, где кажется что нет ничего, кроме зависшей в воздухе фразы?
“Не оставляй меня во тьме…” — О, Боже, это голос Саймона, он где-то здесь, я нужна ему. Нужно бежать на голос, срочно бежать…
Шаг, и мне показалось, что я чувствую, как мои лёгкие наполняются кислородом. Рывок, и ощущение боли пробило по всему телу. Ещё рывок, и мои глаза открылись. Я в тёмном помещении, чьи очертания сложно разобрать от рези в глазницах.
Блять, как же больно…
Такое чувство, что грудную клетку раздробило на части. Пытаюсь пошевелить рукой — не получается… Еле поворачиваю голову, чтобы убедиться в том, что руки у меня на месте.
На запястье цепочка с иконой Святого Христофора…
Саймон?
Я слышу скрип двери, а затем крик. Незнакомая женщина бежит ко мне сломя голову, она будто знала, что я открыла глаза. За ней в помещение врывается мужчина в больничной форме.
— Она пришла в себя, она пришла в себя, — несдержанно плакала незнакомка.
— Сара, ты меня слышишь? — спрашивает доктор. Не знаю, что сделать, чтобы он понял, что слышу. Он повторяет вопрос, и я моргаю. — Миссис Стелс, прошу, выйдите, нам нужно провести несколько тестов. — Это мама Саймона? Что она здесь делает?
***
8 ноября 2007 года.
Мама старалась держаться и не реветь, ведь врачи предупредили её, что мне нельзя волноваться. Мой хрупкий организм ещё далёк от того, чтобы внушать доверие медикам.
Мне хотелось её обнять, сказать, что я её люблю. Но грёбаная трубка в моей глотке и полное бессилие не позволили мне этого сделать.
Сейчас я жду, когда настенные часы в моей палате пробьют 16 часов 00 минут. Ведь именно в это время ко мне должны прийти Майкл и Саймон.