Даже если нам было фантастически круто, я этого не признаю никогда! Ни за что! Ни за какие коврижки!
На свое платье я натыкаюсь в коридоре, подняв его, обнаруживаю испорченную молнию. У-у-у, зверюга! После такого любимое платье только для мусорки и сгодится, но мне нечем его заменить, поэтому, пока я скрыта от глаз парня, надеваю его, придерживая руками края молнии. Прямо так, без нижнего белья, потому что кружевной бюстгальтер нахожу уже потом, живописно висящим на ручке двери.
— Только не говори мне, что мы переспали! Что бы ты знал: в трезвом уме и твердой памяти я бы ни в жизни… Абашев! — говорю, возвращаясь в спальню, где Тимур, как и я, ищет свои вещи, все еще оставаясь голым.
Нет, я благочестивой дамочкой никогда не была и при виде мужских причиндалов давно не краснею, но этот же… этого хочется убить!
— Слушай, свали на хрен, — отмахивается от меня как от мухи парень, — это мой дом, хочу и буду ходить раздетым, Золотарева! — отвечает он и, словно поняв, что меня раздражает его голый вид еще больше, чем уже есть, прекращает поиски одежды.
И как вообще я могла назвать это… чучело красавчиком? Оно идеально только снаружи, внутри же — ад по нему плачет!
— Я-то свалю, только прежде ты возместишь мне испорченные вещи, — рычу я, проходя мимо и заглядывая в шкаф.
— Эй, это моя вещь. Вернешь!
— Ага, разбежалась. Хрена с два, придурок. Этот пиджак попадет следом за моим платьем в мусорку, так что не раскатывай губу, — отвечаю и, накинув его на плечи, чуть поддернув длинные рукава до локтей, направляюсь обратно в прихожую, где и нахожу свою сумочку.
Телефон на месте, уже хорошо.
Набираю номер службы такси и одновременно надеваю свои полусапожки.
— Адрес назови, где находимся? — кричу, — улица «первая из преисподней», дом «дьявола», говорит, нет на карте, прикинь!
— Очень умно, язва, — раздается его голос совсем рядом, буквально над ухом, что заставляет меня вздрогнуть и резко крутануться. Блин, что же он такой высокий-то? Даже на своих каблуках в десять сантиметров я ниже, чем этот гоблин.