— Смотри, куда прешь! — заорала Фроловна. — Чай, глаза не из пластмассы!
— Ой, здрасти! — обрадовалась Нелли.
— Здра… Радова? — изумилась пожилая женщина и прищурилась. — Откудава едешь-то?
— Из Питера. Я там учусь.
— Учится она там, — проворчала Фроловна. — Отец твой на Новый год опять дружков приводил. Фейерверки вздумали пускать во дворе ночью. Песни пели и пускали, пускали и пели. Я уж орала на них, орала, а они…
— Вы извините, я пойду, меня ждут, — прервала поток ее словоизлияния девушка, зная, что он может длиться вечно.
— Как же, в Ленинграде она учится. Небось, мужика богатого там нашла. Так и знала, что вертихвосткой вырастет…"
"Фроловна была в своем репертуаре, и Нелли тихо рассмеялась. Вызвав лифт, она вдруг вспомнила, как однажды давным-давно написала краской в подъезде «На краю» назло Фроловне и ее подружкам из пенсионного патруля, который житья ей и ее друзьям не давал. Вандальство, конечно, но как же весело было! Чего они только не вытворяли подростками…
Спустя минуту Нелли открыла дверь и, наконец, попала в родную квартиру.
— Эд! — повисла на его шее Нелли. Он с трудом отлепил ее от себя, едва не пролив кофе. — Ты меня ждал, да?!
— Не очень, — честно признался он, но улыбнулся. Человеком Эдгар он был малоэмоциональным, но хорошим. Если Томас писал картины, а Леша разрабатывал дизайн одежды, то Эдгар считался компьютерным гением.
— Не ври! Ждал-ждал-ждал! — от переизбытка чувств Нелли потискала старшего брата за щеки, вернее попыталась — щеки у него были впалые, чему она всегда завидовала. А еще у него была феноменальная способность — есть все подряд и не набирать вес.
— Ты мне уже надоела, — проворчал Эд, но подхватил чемодан и отнес в ее комнату. В ней все осталось так, как прежде, будто бы Нелли и не уезжала. Кто-то старательно вытирал пыль с полочек и стряхивал ее с мягких игрушек, которыми была завалена ее кровать. Старая спальня внезапно показалась Нелли безумно маленькой. И как они раньше с Катей делили ее на двоих? С ума сойти…
— А где все? — удивлено спросила Нелли.