Если сделала тест — значит, сомневалась. Раз так относится к ребёнку — точно знает, что он ей неродной. «Пусть не мой, — согласилась Марина, что и она могла погорячиться, — но точно и не Лизин». И раз Елизавета тряслась, что Гомельский оторвёт ей башку за что-то, о чём даже мамаша её знает, — значит, он оторвёт. Мамаша постарается. — Боюсь, она тебя ещё удивит."
"— Ты говоришь совсем как Туманов, — усмехнулся Роман. — Но я знаю почему она поехала именно к тебе. Почему именно тебе рассказала про роды, про несчастный случай с братом.
— Нет, Ром, сейчас это другое, — обняла Марина его руки своими. — Сейчас из чувства вины, что ты выставил Лизу в дурном свете передо мной, ты пытаешься загладить одну вину, выставляя себя виноватым в другом. Но ты не должен ни оправдывать её, ни оправдываться сам. Все нормальные люди прежде всего ищут проблемы в себе и считают, что это они чего-то не сделали, упустили, недодали.
— Наверно, ты права, — выдохнул он в её макушку. — Но мне сейчас трудно понять, что я чувствую. И как ко всему этому относиться. К нашему браку, к себе, к Лизе. Мне то жалко её, то хочется убить. То я начинаю переживать как она будет одна, без нас, то глаза бы мои её не видели.
— Знаешь, я часто думаю, что в жизни мы за всё платим. За успех, за здоровье, за счастье. Всё ложится на чаши весов. Всё имеет цену. Но иногда мы переплачиваем, как, например, за какую-нибудь брендовую вещь, — Марина наглядно оттянула выше его руки ткань дорогого платья, — к сожалению, не имея достаточных ресурсов. Не стоит таких денег этот кусок материи. Но я могу себе его позволить. И сама сделала этот выбор.