И я слишком давно тебя знаю, чтобы не понять: ты хочешь сначала перейти в долевое управление, а потом и совсем прибрать к рукам «Вест-Ист».
— Ну, скажи, что вы частные инвесторы никогда так не делаете, — хмыкнул Моржов, продолжая жевать. — А мусорные облигации — это высокодоходные облигации с кредитным рейтингом ниже инвестиционного уровня. И вообще рейдерство появилось вместе с акциями, не я его изобрёл. Есть акции — всегда есть риск поглощения компании помимо воли собственника. И ты сам-то не прикидывайся белым и пушистым, раз уже окучиваете Скворцову с двух флангов.
Романа аж передёрнуло от этого его «окучиваете». Но напрягло его не только это.
Во-первых, дошёл смысл слов «так красиво меня ещё никто не покупал». Скворцова была очень умная женщина. И чертовски проницательная. Куда проницательнее самого Гомельского, как он понял только что. И пусть она не разбиралась в кухне финансовых операций, зато прекрасно чувствовала суть нездоровой возни вокруг себя.
А во-вторых, Романа неприятно удивила осведомлённость Моржова.
— Это разве окучиваем, — невинно улыбнулся он, не подавая вида. — Захотела девочка стать деловой леди, на подружек впечатление произвести, да пусть развлекается. Лизавета как-то и свою линию одежды для беременных решила запустить. И кажется, какую-то херню — тренажёр типа широкой резинки для подтяжки задницы в Инсте рекламировала. Где-то у нас до сих пор валяется пару сотен таких штук. Тебе случайно, не надо? — показал он пальцами на свою филеную часть, имея в виду округлые выпуклости Моржова.
И хоть это была банальная и грубоватая шутка, и все, кому не лень со студенческой поры издевались над толстой жопой Моржова, тот до сих пор реагировал на эти подколки болезненно, а в гневе терял бдительность. И вывести его из равновесия, из режима высокопарного умничанья в режим злобного тявканья, Гомельский сейчас и рассчитывал.
— То есть ты всё ещё пребываешь в счастливом неведении, что девочка в этот раз настроена серьёзно? — гаденько улыбнулся директор «Морж-банка».
Он небрежно вытер рот салфеткой. Так резко мазнул, что кусочек тонкой белой бумаги прилип к подбородку да так и остался на ней. И с таким остервенением смял и швырнул контейнер с остатками еды, что лёгкое мусорное ведро качнулось, но на счастье хозяина кабинета не упало.