Может, у нее стряслось что-то нехорошее и она просто молчит?
Раздался стук в окно, и я, вздрогнув, обернулась: по ту сторону стоял Бойко. Показав жестом «опусти стекло», в ожидании сложил на груди руки.
— Чего тебе, Свят? — устало спросила я, выполнив его просьбу.
— Ты меня, можно сказать, впервые так назвала. Чаще я просто Бойко.
— Прости, я очень спешу… Времени нет на любезности, — нажав на кнопку стеклоподъемника, собралась уже было повернуть ключ в замке зажигания, но он положил ладонь на ползущее вверх стекло:
— Что у тебя случилось?
— С чего ты взял, что у меня что-то случилось?
— Вижу.
"— Да, мне необходимо срочно уехать.
— Далеко?
— Извини, но это семейные дела, тебя не касается.
Я думала, что после этого он точно уйдет, но нет — настырный мажор положил на ребро стекла вторую ладонь и заглянул в салон.
— Можешь мне рассказать, вдруг смогу чем-то помочь.
Я не знаю, что произошло: может, просто накопилось и я чувствовала потребность с кем-то поделиться, может, почему-то прониклась доверием именно к нему, но я взяла и передала ему телефонный разговор с мамой.
— Понятия не имею, что именно там стряслось, душа не на месте.
— Судя по рассказу, очень похоже на черных риэлторов. Сколько лет твоей маме?
Тут я немного запнулась. С самого детства возраст родителей был причиной для насмешек в мою сторону, ведь когда я пошла в первый класс, маме было уже пятьдесят.
— Мама родила меня поздно, почти в сорок четыре года. Сейчас ей шестьдесят семь.
Бойко отреагировал на солидный возраст моей мамы лишь слегка приподнятой бровью.
— Тогда все сходится, ее действительно могли просто обмануть. Немолодая одинокая женщина, наверняка доверчивая…
— Нет! Исключено! — уверенно отрезала я. — Моя мама не такая! Она больше сорока лет проработала бухгалтером, не могла она вот так взять и поверить каким-то чужим людям.
— Ты просто не знаешь, как работают эти парни.
— А ты не знаешь мою мать. Нет, тут наверняка что-то другое. Возможно, какая-то бюрократическая ошибка.