Сама…
— Что-то случилось, мам?
— В общем-то да… Видишь ли, ты же знаешь, что единственным мужчиной в нашей семье был твой дедушка, даже несмотря на преклонный возраст он до последних мгновений оставался в крепком уме, и я всегда обращалась к нему за помощью, а сейчас… — и вдруг замолчала.
Секунда, две, пять…
— А сейчас?.. — осторожно напомнила я, ощутив непонятную тревогу. — Ма-ам, ты тут? Что сейчас?
— Что сейчас?
— Ну, ты же сама только что рассказывала мне о дедушке, о том, что раньше ты полагалась на его поддержку, а сейчас… что?
— А… действительно, — и словно включилась: — Видишь ли, Геля, я в замешательстве и совершенно не знаю, что мне делать.
Я перехватила телефон поудобнее и закатила глаза.
— Пожалуйста, просто скажи — что произошло?
— Кажется, я случайно подарила нашу квартиру чужим людям и скоро меня выгонят из дома.
Я ощутила, как от лица отлила кровь.
— В каком это смысле — подарила? Как так вышло?
— Стыдно признаться, но… я сама не знаю.
Забив на уже остывающий стаканчик кофе, бросила все и озабоченно пошла в сторону деканата.
— Жди, вечером буду у тебя.
***Забежав в деканат, я, коротко объяснив ситуацию, написала заявление, что на завтра беру вынужденный выходной. К счастью, никто не стал вставлять палки в колеса, но предупредили, что на решение проблем в меня есть только сутки.
— Я успею! — пообещала я, и, кое-как проведя три оставшиеся лекции, рванула к своей машине. А там, вцепившись в руль, буквально впала в ступор.
Тревога стальными тисками сжимала сердце, в голове крутился миллион мыслей.
В каком это смысле «подарила квартиру»? Как так произошло?
Может, ее обманули?
Представить, что мою маму кто-то обвел вокруг пальца было… несколько сложно. Она никогда не была слишком доверчивой, никого чужих близко не подпускала. У нас не было каких-то алчных родственников, которые позарились бы вдруг на не принадлежащие им метры.
Может, заявился мой беглый папаша и предъявил какие-то права?
Это было еще маловероятнее.
Что тогда там могло произойти?
Я вдруг ощутила острейший укол вины. Я ужасная дочь! Да, моя мать человек с довольно сложным характером, но все-таки она мать, нужно было чаще звонить ей, пусть даже преодолевая себя.