Его студентка

Ева кивает, но остается стоять на месте, пытаясь незаметно прикрыть ладонью низ живота:

— Ты останешься здесь? — поднимает на меня свою мультяшные голубые озера. — Я имею в виду…

— Буду здесь на случай, если тебе потребуется потереть спину, — подмигиваю ей, с извращенным наслаждением вбирая порцию румянца с ее щек. Просто удивительно, что после всего она еще способна так смущаться."

"Златовласка что-то бормочет себе под нос и шагает внутрь душевой, плотно закрывая за собой тяжелую перегородку.

Я слушаю звук включившийся воды, прослеживая глазами соблазнительные очертания ее тела через стекло.

Представляю, как вода струится по ее шее, стекая к высокой груди, и член моментально твердеет.

К черту.

С грохотом отодвигаю стекло и встаю под льющиеся из-под потолка струи. Ева испуганно разворачивается, пытаясь ненадежным крестом ладоней прикрыть грудь. Мокрая, с распахнутым глянцевым ртом и блестящей от влаги кожей, она выглядит еще желаннее. Ее грудь тяжело вздымается, когда я молча отвожу прижатые кисти и толкаю ее к себе.

С утробным стоном Ева обвивает руками мою шею, утыкаясь носом в ключицу. Тугие соски, упирающиеся мне в грудь, отзывается в теле новой волной возбуждения, и чтобы его облегчить, сильнее впаиваю член ей в живот.

— Не мог удержаться от соблазна самому намылить тебя, златовласка.

Еще один сдавленный стон, когда я кладу руки на упругие влажные ягодицы и сжимаю. Мне приходится себя сдерживать, потому что желание оставить отметины синяков очень велик. Отрываю ладонь лишь на секунду, чтобы щелкнуть дозатором мыла, и вновь возвращаюсь к округлым полушариям, распределяя пену по их гладкой коже.

В грудь ударяется тихое «боже», и член обжигает новый прилив крови, когда Ева прогибает прогибает спину и разводит ноги, открывая себя для проникновения. Сексуальная кошка.

— Хочешь еще? — хриплю ей в ухо, неглубоко скользя мыльными пальцами между складок.

Ева тихо мычит и вместо ответа вонзается зубами мне в кожу. Я толкаюсь в нее глубже, и она, наконец, отпускает стыдливость: развратно стонет и сама насаживается на мои пальцы, купая их в своей влажности.

На ощупь она как горячая карамель — тугая и мягкая одновременно, и в проекторе сознания моментально начинают мелькать кадров того, в каких позах я хочу ее поиметь. Как я буду срывать ее невинность слой за слоем, чтобы узнать сколько еще порочных желаний и фантазий Ева таит в себе.

— Поворачивайся, — не удерживаюсь от того, чтобы опустить звонкий шлепок на белоснежную ягодицу. — Лицом к стене.