Ева устремляет на меня глаза с поволокой и послушно упирается руками в стену. У меня перехватывает дыхание от вида ее роскошной задницы, так контрастирующей с узкой талией. Виолончель, на которой я собираюсь сыграть.
Я не готов ждать ни секунды, поэтому одним рывком загоняю член в раскрытую влажность. Златовласка с жарким всхлипом вжимается в стену, от чего в голове проносится шальная мысль одновременно быть по ту сторону, чтобы увидеть, как ее соски трутся о плитку. Новый толчок — новый протяжный стон. На спине у Евы шесть родинок, разбросанных в причудливое созвездие.
Ее крики оргазма эйфорией падают в сознание, что член едва не лопается от собравшейся в нем крови. Мое имя, выстраданное ее губами — наркотик для одуревшего либидо, и я успеваю выйти из нее лишь в последний момент, чтобы продолжительно кончить на мозаику душевой.
Охренительно в превосходной степени.
— Мне нужно ехать, — негромко говорит Ева, не поворачиваясь ко мне лицом.
Я могу в очередной раз наплевать на свои принципы и предложить ей остаться, но знаю, что у нас не та ситуация. Дома ее ждет муж, да и мне не нужны отношения, поэтому просто разворачиваю ее себе и целую влажный лоб:
— Я тебя отвезу.
Ева лепечет что-то о том, что это лишнее, но я прошу ее замолчать.
Она молчит всю дорогу, уставившись в окно. Я не пытаюсь мешать ей бессмысленными разговорами — ей нужно время, чтобы осмыслить произошедшее. Разумеется, Еве сейчас непросто, но я, как минимум, рассчитываю на то, что она ни о чем не жалеет. Потому что я не жалею ничуть.
— Я пойду, — глухо произносит, когда я останавливаюсь на том самом месте, где и всегда.
Ловлю ее теплую руку и прижимаю к губам, стараясь не особо размышлять над мотивами этого романтичного жеста.
— Ты потрясающая, златовласка. — сжимаю тонкие пальцы. — До встречи на завтрашних занятиях.
— Увидимся, Ник, — согласно кивает Ева со слабой улыбкой.
Но когда я прихожу в понедельник на лекции, ее в аудитории нет.