Чуть больше надежды Зиганшин возлагал на экспертизу своей формы. Как хорошо, что он поехал к Иваницкому именно в ней, а не в гражданском! Если бы охранник показал, что предполагаемый преступник был в джинсах, куртке и свитере и потом бы даже опознал эти предметы, все равно никакой гарантии, что это именно те самые вещи, а не такие же. Его же не взяли на месте преступления, в чем был, за время, прошедшее с момента убийства до появления у Кныша, Зиганшин мог тысячу раз переодеться и избавиться от одежды со следами пороха, а потом поехать в магазин и купить точно такую же, чтобы предъявить ее следствию.
С формой, к счастью, обстоит дело чуть проще. Зиганшин переоделся в нее в кабинете, прежде чем ехать к Иваницкому, а когда вернулся, то в кабинете же и снял и повесил в шкаф, где она мирно висела до отправки на экспертизу, и оперативный дежурный может это подтвердить. Хотя для суда это тоже не сильный аргумент.
В качестве меры пресечения ему избрали домашний арест, и Зиганшин был за это Леше очень благодарен. По-хорошему, с такими уликами его вполне можно было закрывать, а там уж как судьба, в какую камеру попадешь. Есть такие, в которых полицейскому до утра просто не дожить…
Он заикнулся было о своем деревенском доме, но Кныш только покрутил пальцем у виска, да Мстислав Юрьевич и сам понимал, что это несерьезно.
Пришлось водворяться в городскую квартиру. Мама, конечно, пришла в ужас, но быстро справилась с собой, и пока шел обыск, распланировала жизнь в новых обстоятельствах. Она решила, что поедет к сыну в деревню и поживет там с детьми и собаками.