Как она тогда будет работать?
Но приходил Слава, брал ее за руку и говорил, что все боятся, пока болеют, а потом становятся как новенькие и забывают не только о своих страхах, но и о самой травме. Говорил, что Фриде надо есть рыбу, а соседке – холодец, и доставал из сумки жареную форель и тазик со студнем. Фриде не хотелось рыбы, и непонятно было, при чем тут холодец, но на душе становилось тепло и спокойно от того, что есть на свете человек, который хочет накормить ее чем-то полезным.
Один раз Слава успел за несколько минут до конца приемных часов, вбежал в палату и, поставив гостинцы на тумбочку быстрее, чем Фрида сообразила, что он здесь, погладил ее по плечу, спросил о самочувствии и умчался, пока не закрыли центральный вход.
Почему-то в этой спешке Фриде увиделось больше чувства, чем если бы они весь вечер провели вместе.
В следующий раз они вышли посидеть в холле, и Слава рассказал ей про сестру, врача «Скорой помощи», убитую на вызове шизофреником. Он говорил тихо, внешне спокойно, но Фрида понимала, как он тоскует по сестре, и, не умея найти слов, чтобы его утешить, просто села ближе и прислонилась к его плечу.
Так они сидели и молчали, пока дежурная сестра не шикнула на Славу, мол, больница закрывается, а он тут думает непонятно о чем.
Мутно и зыбко было после травмы в голове у Фриды, но одно определилось совершенно твердо, как валун на болоте: она должна быть со Славой. Дело не в том, прощает она его или не прощает, и даже не важно, любят ли они друг друга.
Фрида точно запомнила момент, когда к ней пришло это понимание. Стоя перед зеркалом, она пыталась ослабевшим от травмы зрением поймать в нем свое отражение и подкрасить губы, а соседка спросила:
– Что, твой сегодня придет?
«Мой», – подумала Фрида с улыбкой и вдруг, как громом пораженная, осознала, что это правда. Слава – ее мужчина, нравится это ей или нет, главное, ничего не поделаешь с тем, что они созданы друг для друга."
"В день выписки Слава приехал за ней, несмотря на все уверения Фриды, что она прекрасно себя чувствует и в состоянии пройти триста метров, отделяющие больницу от общежития.
В общежитии не было лифта, и Фрида устала подниматься на пятый этаж, поэтому немножко замешкалась перед дверью своей комнаты, доставая ключи.