– Ну, вот я вас и доставил, – сказал Слава, – сейчас сбегаю в магазин, куплю вам что-нибудь до завтра продержаться и поеду.
Фрида наконец открыла дверь и остановилась на пороге. Когда Слава сказал: «Ну все, побежал», она решительно взяла его за руку и покачала головой.
– Останься.
Он растерянно взглянул на нее, и Фрида повторила:
– Останься.
Слава медлил, поставил пакет с ее вещами в комнату, но сам не переступил порога. Фрида молча смотрела на него. Та сила, которую она всегда чувствовала в себе рядом со Славой, теперь проснулась и стала ей подвластна.
– Фрида, а ты вообще нормально себя чувствуешь? – спросил он осторожно.
– Нормально. Меня ж выписали из больницы.
– Не шути, Фрида, – с трудом подбирая слова, проговорил Слава, – сейчас я этого не пойму.
Фрида покачала головой и потянула его за руку.
– Ты больше не боишься меня? – спросил он, все еще не решаясь переступить порог.
– Нет, не боюсь, – улыбнулась Фрида. – А ты не думай об этом, просто останься, и все.
– Хорошо, – сказал Зиганшин и вошел.
Ей не было страшно, когда Слава крепко ее обнял и прижался к ее губам своими жесткими сухими губами. И когда они легли на постель, Фрида ничего не боялась. Просто соединялись, сплетались две линии в один узор, вот и все.
Услышав ее смех, Слава растерялся, и она быстро обняла его, потому что, конечно, слова бессильны перед объятиями.
…Они лежали, прижавшись друг к другу, и Фрида слушала, как стучит его сердце, вяло думая, что надо заварить чай, или кофе, или что-нибудь другое сделать по хозяйству.
– Пора, – вдруг сказал Слава, осторожно высвобождаясь из ее объятий, – скоро детей из школы забирать.
Он быстро оделся и обернулся к ней:
– А ты что ж не собираешься?
– Куда?
– Я думал, вместе со мной поедешь.
Фрида растерялась и, закутавшись в одеяло на манер римского патриция, встала с постели.
– Я не собиралась…
Слава нахмурился:
– Сейчас не понял. Что ты тут забыла? Дома дети, собаки, обед даже на три дня.