Казалось, еще мгновение – и селяне возьмут числом, прорвут оцепление, голыми руками раскидают конвоиров, завалят телами, затопчут. Но вспыхнувшая на миг надежда тут же угасла, лишь только Шмель увидел, как ловко чернокожие орудуют древками копий. Короткий тычок в пах одному, на отмахе в живот другому, следующему подсечка под колена, очередного отпихнули палкой прямо поперек горла. Воины умело рассекали толпу, разбрасывали людей как слепых котят. Притом не убивали и даже старались не калечить – обращались строго, но бережно, как рачительный хозяин со встревоженным скотом.
Секунду назад являлась мысль воспользоваться ситуацией и предложить Кабаю атаковать врага, помочь селянам. Но уже сейчас Шмель понял, насколько нелепым будет его предложение и промолчал, сдержав порыв. Не только не поможем, но и сами поляжем вместе с ними. Как бы усердно не тренировались новоиспеченные добровольцы, до уровня чернокожих гигантов им было ещё ой как далеко.
А Чапчик, вот скотина, сам приволок и услужливо передал захватчикам плачущего малыша лет восьми.
Через минуту стало понятно, чей это ребёнок. Над Чапчиком нависла высокая фигура – Клюша, железная баба. Широко размахнувшись, саданула предателю в ухо так, что сбила с ног – мужичок полетел вверх тормашками и мешком плюхнулся в дорожную пыль.
Женщина хотела забрать сынишку обратно, потянулась – но тут же получила тычок древком копья в живот. Любой сложился бы, а Клюша выдержала, устояла и даже ухватилась за копье, попыталась его отобрать.
Оглушивший её воин обернулся к командиру в черном плаще, спросил что-то, указывая на бездыханное тело. Тот отрицательно покачал головой, потом безразлично пожал плечами.