Что уж говорить об остальных людях, по которым магия изначально ударила сильнее. Они умирали. Выгибаясь всем телом, мучительно корчась, широко открывая рты как задыхающиеся на берегу рыбины. Все без разбора – и партизаны, и подоспевшие им на помощь имперские гвардейцы, и карлики-южане. Даже кони, даже ящерицы. Невидимая смертоносная волна не щадила никого.
Никого, кроме штыряковцев, которым тоже приходилось несладко, но пока ещё удавалось сопротивляться.
Голова кружилась, бешено колотилось сердце. Шмеля вытошнило чем-то кислым.
Ручейки крови из уже неподвижных изуродованных трупов собирались в общие потоки и, словно живя собственной жизнью, устремлялись в сторону пылающего шатра.
Воздух, пропитавшийся свежей кровью, теперь переполнился запахом горелой плоти и разлагающегося мяса. Стонов и криков агонии становилось всё меньше.
Минут за десять шатёр выгорел вместе с содержимым, не осталось и следа. Насквозь прогорели и толстые доски платформы, настил провалился. Бесформенная куча медленно тлела на земле.
Боль постепенно отпускала, сознание прояснялось.
Шмель потряс головой – тяжесть ушла, стало даже легче, чем было все последние дни. Лица земляков тоже светлели – приходило понимание, что всё наконец-то закончилось.
Непонятно было лишь, что делать дальше, куда податься, чем заняться. Вряд ли после всего пережитого люди смогут вернуться домой, чтобы снова копаться в огородах и выращивать скот. Создавать семьи, рожать и воспитывать детей? Сложно решиться на такое, потеряв столько самых близких, самых молодых. Половины штыряковцев, если не больше, уже нет в живых.
Такие мысли бродили в некоторых головах. А в иных не осталось и этого, лишь пустота и безразличие.