Хотелось бы сказать – цену себе набивает, так ведь нет же, принципиальная дурочка, напичканная по самое не могу комплексами. Но если призадуматься, на этой должности, мне же проще ее контролировать. Всяко лучше, когда под боком, а не работает на дядю. Хотя, на этого самого дядю она сейчас и будет работать, крутя жопой в рекламе. Причем с моей же подачи. Дебил, благими намерениями дорога в ад вымощена."
"Позвонить, что ли, и уволить ее? А с другой стороны, не белье же рекламирует, одежку какую-то. Похрен, пусть почувствует себя более уверенной, тогда и псевдофеминистического хлама в башке станет меньше.
– Для горничной ты как-то странно застилаешь наволочку.
– А ты для тридцатидевятилетнего мужика, слишком занудный, – парирует в ответ, кидая в меня подушкой. – Пододеяльник заправляешь ты, я сейчас не на работе.
– Я не настолько брезгливый, не надо его менять.
– Вообще-то я и не собиралась менять свой пододеяльник. Это для тебя. Мы будем спать под разными одеялами.
– Что за бред?
– Обыкновенный среднестатистический бред, Наталь Санны.
– От бреда надо избавляться. Мы будем спать под одним одеялом. Это не обсуждается.
– Я так не привыкла.
– Ну так привыкай.
Не дожидаясь очередной идиотской идеи с ее стороны, скидываю с себя полотенце и как ни в чем не бывало залезаю в кровать. Правда недолго я чувствовал себя королем ситуации, наслаждаясь замешательством Наташи. Стоило мне только немного подвигаться, как в ягодицу что-то неприятно кольнуло. Протягиваю руку, дабы достать раздражающую штуку.
– Чипсы?
– Неа, чипсы с беконом. Если хочешь – съешь в счет долга за статуэтку, – улыбнувшись произнесла Наташа и юркнула под одеяло.
– Давай договоримся – в моей кровати ты это есть не будешь.
– Окей. В твоей кровати я не буду есть чипсы с беконом, – ну успел возмутиться, как упрямая малолетка выключила пультом свет. – Давай договоримся – не трись об меня. Пожалуйста.
– Постараюсь. Но за утро я не ручаюсь.
– В смысле? – включает ночник.
– Утренний стояк, то, се. Не слышала о таком, деревня?
– Слышала. Правда, не думала, что это про твою предпенсионерскую долю.
– Я тебе все-таки когда-нибудь подрежу язык.
– Я помню. После минета. Стало быть, никогда, – улыбнувшись произнесла Наташа, протянув руку к моему лицу.
Почему-то я был уверен, что сейчас она сделает какую-нибудь гадость в духе малолетки, аля щелкнет по носу. Но нет, удивила, коснувшись тыльной стороной пальцев моего виска.