Комната была без окон, и поэтому что-либо рассмотреть не представлялось возможным.
– Эй, есть здесь кто-нибудь? – спросил Пришвин и сделал шаг вперед.
Он похлопал по карманам. Похоже, зажигалка осталась в машине. Как бы она пригодилась! Сейчас бы хоть спички, на худой конец…
– Маш, у тебя зажигалки нет?
– Я не курю, – ответила Стрельцова.
Костя начал различать предметы, когда тусклый лучик света выхватил из темноты странное кресло. Он оглянулся и увидел, что Маша держит в руках что-то, похожее на фонарь.
– Телефон, – объяснила Стрельцова.
Костя подошел к креслу. Теперь, вблизи, оно было вполне обычным. Сделанным кустарным способом, но обычным. Подлокотники были от разных кресел, ножки, похоже, тоже. Но они хотя бы были подогнаны под один размер.
– Посвети-ка сюда, – попросил Пришвин девушку.
Она послушно направила луч телефона в указанном направлении. На подлокотниках Костя увидел два ремня, а над спинкой кресла свисал колпак наподобие сушки для волос в парикмахерских.
– Что это? – спросила Маша.
– Не знаю.
– Откуда он здесь?
– Не знаю. – Костя подошел и взял в руку кабель, идущий к колпаку. Толщина электрического кабеля впечатляла. Пришвин не был электриком (да что там – он был до сих пор уверен, что щиток у двери квартиры и есть источник света и тепла), но понимал, что чем толще кабель, тем больше значение тока.
– Пойдем отсюда, – предложила Стрельцова.
– Да-да. Пойдем.
Пришвин не мог оторваться от изделия. Он понимал, что оно сделано, скорее всего, чтобы убивать, но именно этим кресло и завораживало.
– Эй, вы в порядке? – Маша дернула опера за рукав.
– Все, уходим, – произнес Костя и вышел из комнаты. Он знал, что обязательно сюда вернется.
* * *Паровоз свесился со второго этажа. Мент и Маша ушли. Вовка спрыгнул и пошел за Добряком. В комнате сразу за лестницей откинул кусок линолеума и открыл люк.
– Ну, наконец-то! – произнес старик.
– Да, – кивнул Паровоз.
– Так что, ты правда из тюрьмы сбежал? – бомж продолжал задавать вопросы, пока вылезал из погребка.
– Я же рассказывал! – возмутился Вова. – Ты, старичок, меня плохо слушал?
– Слушал-то я тебя хорошо, но не всему верил.
– Это почему же?
– Понимаешь, каждый из нас… ну, кто попадает на дно, старается выдумать историю. Да такую, чтоб за душу взяло. Это срабатывает, своего рода защитный механизм.