– Я спрашиваю – на том ли мы сейчас разговариваем языке… – Джим тоже опустился в «штаны» и встал на опоры, – на каком разговаривали у себя дома?
– Ты хочешь сказать, что нам могли прошить другой язык?
Тони поднял руки, и проворные манипуляторы опустили корсет. Защелкали замки, сопрягающие «штаны» с корсетом, передней броневой пластиной и «рукавами».
Шлем, пушка, лазерные трубы и гранаты. Тони сошел с постамента и двинулся к выходу. Джим последовал за ним.
– Именно это я и хочу тебе сказать, – произнес он уже в эфире.
– Ладно, после обсудим.
На грунтовой площадке под искусственным освещением Джима и Тони уже ждали десять бета-блоков, имевших такое же, как и у напарников, вооружение. Они стояли ровной шеренгой, как на параде, и Джим невольно почувствовал неловкость, хотя понимал, что это всего лишь машины.
По команде инструктора бета-блоки повернулись и двинулись к платформе для погрузки в учебный транспорт. Джим и Тони пристроились в хвост колонны.
Один, второй, третий… Десантники быстро рассаживались вдоль стен.
Двери закрылись, кабина дернулась и стала набирать скорость. Первый раз она проскочила по кольцу, чтобы напарники привыкли к движению, на втором кольце поступила команда готовиться к высадке, и начался отсчет. Ухнув с горки в яму, кабина начала тормозить, имитируя перегрузки. Двери распахнулись, последовала команда «пошел!», десантники один за другим стали вываливаться за борт.
Джиму предстояло прыгать раньше Тони, он шагнул в едва разбавленную прицельной подсветкой темноту и приготовился к долгому полету, но до грунта оказалось не более метра. Последовал удар, и он сбежал по невысокой насыпи к остальной группе десантников. Вскоре рядом оказался и Тони. Отряд снова двинулся к посадочной платформе, где уже ждал учебный транспорт.
И снова, круг за кругом, разгон, потом отсчет и высадка.
Последняя высадка – двадцатая или двадцать пятая, напарники уже сбились со счета, – была объявлена при повышенной гравитации. У Джима и Тони сразу потяжелели руки и ноги, заскрипели в костях титановые струны.