Глаза были закрыты. Зубастик не реагировал ни на что, словно был без сознания. А его склизкое тело то и дело норовило выскользнуть из рук.
С большим трудом я вытащил его на берег, который представлял из себя сплошь осколки стен.
— Что с ним? — распереживалась Лесси.
— Не знаю, — нервно ответил я.
И даже не мог проверить, бьётся ли сердце. Анатомия регатов не изучена, и никто достоверно не знает, есть ли у них это сердце. Или главную роль играет другой орган.
Зубастик покрылся плотным слоем мутной слизи, которая обволакивала его с головы до ног, точно кокон.
— Чёрт, что же делать? Мы не можем его так оставить, — озвучила очевидное Лесси.
— Да знаю я, — неохотно ответил я.
Словно мне без её слов не хватало переживаний. Странность этого случая и неизведанность пугали больше всего.
— Предлагаю подождать, — тихо сказала Маша.
— А больше нам ничего и не остаётся. В таком состоянии мы его не потащим, — отозвался я.
Сам присел рядом с Зубастиком и для себя решил, что если в течение часа не будет каких-то подвижек, то буду вызванивать учёного.
"Но подвижки были. Первые полчаса слой слизи нарастал, образуя настоящий кокон. Потом он стал затвердевать. Это напомнило мне процесс, как из гусеницы образуется бабочка. Только вот Зубастик не был насекомым, и мы понятия не имели, что ожидать.
Мы молча наблюдали. Были настолько заворожены этим процессом, что не могли отвести взглядов.
Всё происходило слишком быстро по меркам природы.
Через два часа образовавшийся кокон треснул, и изнутри вылезло нечто, уже совсем не похожее на моего питомца…
Глава 4
Из кокона сперва просунулись синие когтистые лапы, а потом и голова. По центру располагались небольшие рожки. Уши стали больше. А рот уже не раскрывался лепестком, а стал точной копией того, что Зубастик унаследовал от матери.
Он вылез из кокона и выпрямился. А у меня лицо вытянулось от удивления…
Прошло всего пару часов, а Зубастик вырос на целую голову, если не больше.
Но и это не самое главное.
За спиной Зубастика прорезались самые настоящие крылья! Не такие, какие мы видели у его матери — мелкие и рудиментарные, а вполне себе рабочие.
— Ва-ау! — не удержался я, и улыбка расплылась до самых ушей.