Напротив штаба, там, где раньше стоял чугунный Ленин, не осталось даже постамента – только круглая ухоженная клумба, засаженная пожухшими на местной жаре розами.
Зато справа от клумбы сиял свежей красной краской огромный стенд: «Жизнь части». В правом верхнем углу красовался портрет командующего РВСН генерал-лейтенанта Лысакова, который чуть свысока, как и подобает командиру, взирал на славные дела одного из вверенных ему воинских подразделений, представленные под его требовательный отеческий взгляд.
Здесь имелся текст присяги, которая, надо полагать, свято соблюдалась всеми – от рядового до полковника.
Видимо, художник только-только успел закончить работу над этим монументальным произведением.
Ничего удивительного. Еще вчера никто не мог знать об этом визите – ни Евсеев, ни изображенный на стенде ракетный главком, ни даже Министр обороны. Лишь к полуночи рабочая группа комиссии по ракетным ЧП определилась с площадками для контрольных пусков (Дичково, Ужур, Ашулук) и списком дополнительного контрольного оборудования.
– Температурная аномалия, товарищ майор! Смола ведь на крышах кипит! – оправдывался бледный от переживаний и бессонницы начштаба Курков.
– Вы не беспокойтесь! Сейчас мигом все поправим!
Евсеев не беспокоился, но его не успокаивал.
Высоко в голубовато-белом небе застыл хищный силуэт ястреба. Где-то далеко звенел жаворонок.