Разговаривал он минут пять, и всё, что я услышал, было: «Да, и пришлите нам нормальный вездеход, который ездит! Другой награды не надо!»."
"Ну, логично. Проехали мы километров двенадцать из тридцати. А топать по пескам двадцать кило — ни разу не удовольствие. Ноги вязнут по щиколотку, песок стирает всё на свете, не хуже абразива, и тело вскоре превращается в кусок мяса, воющий от боли. Это только в недалёких кино, единственная проблема перехода по пустыне — жажда. Нет, это последнее, что тебя убьёт. До такой смерти, которая от жажды, ты просто не доживёшь.
Оба местных парня, один из которых водитель, слёзно умоляли взять их с собой, но мы сказали им просто запереться в своём дохлом вездеходе и ждать помощи. Но, когда пришёл второй вездеход, а это случилось примерно через минут сорок, первый просто завели с буксира, и парочка уехала, случайно позабыв вернуть гонорар. Ну, с этим мы ещё разберёмся. Принципиально.
А мы погрузились в новый транспорт.
Пирамиды росли, храмы тоже, и вскоре мы миновали один из них. С какими-то статуями по всему периметру он смотрелся величественно, несмотря на скромные размеры.
Стрелка компаса вела нас дальше. Я почти не поправлял водителя, однажды задав направление.
— Красивые усыпальницы, — раздался голос одного из корабельных магов. — Я много раз слышал о них, но близко вижу впервые. Наверное, приятно в таких лежать после смерти. У нас больше склепы практикуются, погреба, можно сказать, снаружи только портал входа. А тут вон оно как!
Вот оно что! Это просто места захоронений! Как те же пирамиды, только в усыпальницах лежат родами, все предки и потомки встречаются в них сквозь тысячелетия.
Статуи показывали людей с собачьими головами. Других не было. И при этом недо-пере-люди казались живыми, их позы выдавали остановленное движение, мастерство скульпторов было на недосягаемой высоте. Казалось, моргнёшь, и все они, эти полушакалы, продолжат движение по своим личным делам.