– Ну разве не океанисто, что на человековедении мы отправимся на экскурсию в город? Я ещё ни разу не была в городе! – Карие глаза Шари восторженно сияли, а светлые волосы ещё не совсем высохли, потому что она ночевала в море в обличье афалины. При виде неё у меня всегда замирало сердце, но я, конечно, не подавал виду.
– Уверена, что справишься? – спросил я, на секунду опередив Ноя, тёмного дельфина из Новой Зеландии. Если, конечно, я правильно истолковал его скептический взгляд и открытый рот.
– Конечно, почему нет? – без промедления отозвалась Шари. Я увидел у неё в глазах знакомый задор, которого немного опасался, потому что он нередко приводил к событиям а) рискованным и б) запретным.
– Потому что дельфинам в городе не место? – спросил Ной. – Или потому, что превращения не входят в число твоих любимых предметов?
– Да ладно тебе, – ткнула его в бок Блю, вторая девочка-дельфин в школе. Она села подальше от меня, потому что всё ещё меня боялась.
– Наверняка. У меня уже гораздо лучше получается превращаться. – Шари с хлюпаньем втянула сок маракуйи, разбавленный газировкой. Она лишь недавно открыла для себя фруктовые соки и теперь пробовала всё, что есть в столовой.
– Мы наверняка ещё поговорим на человековедении, кому разрешат поехать, – сказал я.
– Было бы круто! Может, тебе позволят нам показать, где ты живёшь, – просияла Шари.
Я лишь слабо улыбнулся в ответ – моё сердце будто покрылось толстым слоем свинца. Насколько нам было известно, это мать Эллы Лидия Леннокс виновата, что теперь, кроме этой школы, у меня больше не было «дома». Нас с дядей Джонни выселили из квартиры, и он будет жить у старой подруги, пока не подыщет нам новое жильё.
О нашей беде никто из дельфинов не знал, они не замечали, как тяжело у меня на душе, и, смеясь и болтая, ушли.
– До встречи, Тьяго, – сказала Шари.
Я помахал ей и стал ждать Джаспера. А вот и он – невысокий полный мальчик в очках. Ещё, видимо, до конца не проснувшись, он по колено в воде брёл по столовой к буфету.