— Поэтому я вас и позвал — сам в числе подозреваемых…
— Да бросьте… кокетничать! — отмахнулся Цадкин.
— Ладно, продолжаю. Теоретически украсть мог каждый из нас, мы постоянно ходили из приемной к президенту, в мой кабинет… — начальник отдела безопасности показал на две противоположные двери, покрытые белым пластиком. — Никто ж друг за другом специально не следил!
— Зато потом не расставались… — как бы про себя буркнул Бублик.
— Естественно! — с неприязнью посмотрел на водителя Валентин Сергеевич.
— В сортир, пардон, не выйти! — встряла мадам.
— Да, туалетом, как выяснилось, никто не пользовался, — опережая вопрос коллеги, пояснил Владимиру Александровичу бывший подполковник. — Вообще, за эту дверь никто не выходил. Окна на зиму заклеены, даже форточки…
— Значит, как я понял, валюта не могла покинуть пределы этого блока? — Виноградов имел в виду приемную и оба замкнутых на нее кабинета.
— Да, — хмуро придавил в пепельнице окурок Цадкин.
— Мы уже осмотрели помещения. Все вместе, и достаточно тщательно…
Капитан понимающе кивнул.
— …Результат, как вы догадываетесь, отрицательный. Остались только — досмотр личных вещей и… личный.
— И для этого вам понадобился милиционер? — Виноградов обвел взглядом присутствующих.
Цадкин изо всех сил старался выглядеть независимо и отстраненно, но это у него получалось плохо.
— А можно я Машку обыскивать буду? Гы-ы… А потом она меня?
— Идиот! — еле сдерживаясь, процедил подполковник.
— А чего-о? Сам-то…
— Заткнитесь все! — неожиданно властно рявкнул президент.
— Прошу прощения… Володя, нам не милиционер нужен. Нам нужен человек — объективный, незаинтересованный… Сформулирую так: представляющий закон, но не его букву, а — дух!
— Короче! Нужно, чтобы ты все сделал как положено, но без оформления и нигде об этом не трепал.
— Допустим.
— Эта ситуация договором не предусмотрена. Поэтому она будет оплачена дополнительно, — вставил Валентин Сергеевич. — Годится?
— Да, в общем… возражений нет.