Фактор страха

Экспертиза установила, что он поджег машину и в этот момент застрелился. А я думаю, что он застрелил какого-то беднягу, подбросив труп в машину, и сжег ее, чтобы замести следы.

— Вы меня почти убедили, — сказал Романенко, — но, если это действительно Кочиевский, вам грозит нешуточная опасность.

— Нет. Пока нет. Галкин не рискнет звонить ему прямо сейчас. Подождет до утра, чтобы найти другой телефон. Наши разговоры о телефонных распечатках его явно смутили. Он найдет способ связаться завтра с «погибшим» полковником.

Но если я прав, совершенно непонятно, почему Кочиевский все еще в Москве. Что ему нужно? Почему он так упорно поддерживает Чиряева? Почему свел Галину с Хатылевым и следит за расследованием дела? Почему не угомонится? Почему?

— И вы знаете ответы на все эти вопросы?"

"— Знаю. Деньги. Ради них он воскрес и готов буквально на все. Ему плевать на Чиряева. Он использует Галкина, играя на его честолюбии. Но главное для него — три миллиона долларов. Я понял, почему он стремится избавиться от меня.

Я фактор страха. Он боится только меня. Однажды он проиграл мне, имитируя самоубийство. Теперь ему нужно меня убрать, чтобы без проблем завладеть деньгами. За три миллиона долларов он будет драться. Этим и объясняется его интерес к вашему расследованию и желание освободить Чиряева. Ради этого он и устранил Труфилова. Ему нужен живой и невредимый Чиряев, чтобы завладеть тремя миллионами долларов. Он собирается обмануть всех и знает, что только я могу ему помешать.

— Вы уже помешали, — сказал Романенко, — знаете, мне бы хотелось взять вас к нам на работу.

Вы ведь юрист по профессии.

— Все не так просто, — усмехнулся Дронго, — вы же знаете, что это невозможно.

— Теперь я уверен в успешном завершении нашего расследования, — сказал Романенко.

— Пока не надели наручники на всех чиновников, связанных с Ахметовым, говорить об этом рано.

Москва. 13 мая

Этой ночью он остался в своей квартире совершенно один. Несмотря на его возражения, Романенко приказал оставить у дома охрану с офицерами ФСБ на всю ночь.

В третьем часу, уже собираясь лечь, Дронго спустился вниз и увидел, что оба офицера мирно спят в машине. Он постучал в стекло.

— Что случилось? — спросил один из них, моментально проснувшись.

— Можете ехать домой, — сказал Дронго, — вам разрешено. Звонил Романенко.

— У нас свой начальник, — возразил, протирая глаза, второй офицер.

— Он тоже звонил, — отмахнулся Дронго, — уезжайте. Спасибо за все.

Он поднялся наверх и лег спать.