Но и работать приятнее с живым человеком, а не с роботом без души и жалости. Особенно если у тебя тоже есть душа.
Через пять минут Скотч уже спал на полу у переборки, подложив под голову ладонь и сладко посапывая. Семенов устроился у носового кнехта. Остальные, за исключением Хиддена и Солянки, спустились вниз, в кают-компанию. Солянка сменил на корме искателя Веселова — тот сразу же ушел вниз. Спать. Бессонная ночь его тоже вымотала.
«Амфисбена» резво уходила на юг.
Ближе к полудню свернули в Полог-рукав, настоящий зеленый коридор.
А еще приблизительно через час (десятичный, местный) миновали дельту Сайры, по небольшому извилистому руслу, и оказались в обширном, постепенно расширяющемся заливе.
К катеру вскоре пристроились две здоровые ихтиофтеры. Обе следовали чуть сбоку по правому борту — любой мог видеть их сплюснутые с боков темные тела у самой поверхности.
Так и мчала «Амфисбена», рассекая пологую волну Южного океана. Час за часом, минуту за минутой.
Ближе к вечеру, когда Пронг уже наполовину сполз к далекому горизонту и висел чуть правее кормы, на палубу поднялся Константин Цубербюллер в сопровождении девушек — Вали Хилько и Патрис Дюэль. Стоящий на руле Солянка хотел было турнуть их, но потом подумал: а зачем, собственно? Их окружало только море. Небо вокруг оставалось чистым, поверхность океана — тоже. Кому они помешают, стоя на палубе, облокотившись на борт и глядя на скользящих параллельным курсом ихтиофтер?
И он промолчал.
А буквально минут через пять Цубербюллер вдруг стукнул в рубочную дверь. Солянка удивленно взглянул в большой круглый иллюминатор — Костя указывал рукой куда-то вперед и влево. Солянка взглянул и машинально потянулся к биноклю.
Навстречу, несколько ближе к невидимому отсюда берегу, ползла еле различимая с такого расстояния точка.
Взглянув на нее посредством оптики, Солянка тут же обмер.
Это была точно такая же «Амфисбена». Она шла на запад.