И теперь уцелевшие сугарозы рвутся в бой.
— Птичья пожива! Так мы можем и сдать позицию! — Унве заметно обеспокоился. — Резерв в дело! Окончательно закрыть вторую планету Замххад, в двойную, а понадобится — и тройную сферу!
Впервые адъютант увидел торопящегося Унве. Унве, который не впадал поминутно в задумчивость, а тараторил, как молодой шьюцу.
— От Урву ничего нового?
— Хомо по-прежнему не найдены. Такое впечатление, что они провалились сквозь землю, шатта! Был взят в плен один из туристов, перевертыш-оаонс.
— Так пусть получит ее! — раздраженно перебил верховный шат-тсур. — Мало ли какая у него может иметься информация!
— Аудиенция уже состоялась, шатта! Туристом оказался военный атташе с Багурикса Нути-Нагути. Последнее, как вы, наверное, догадались, — псевдоним. Под ним атташе инкогнито совершал охотничий тур во время отпуска.
— Атташе? Хм… И он был одним из этих пресловутых туристов? Я должен немедленно поговорить с ним!
— Канал связи готовится, шатта… Как только он будет готов, я тут же сообщу.
— Силам десанта: отмена приказа о захвате хомо живыми. Только искатели, и при условии, что они не попадут в руки союза, могут остаться в живых. Накрыть район поисков полем и поставить полную техноблокаду! Полную!"
"— Осмелюсь напомнить, шатта, что одиночный крейсер без поддержки с орбиты (а сейчас мы не сможем лишать орбитальную армаду энергии) контролирует пятно диаметром самое большее сто килоун.
— Так пусть перебросят крейсер! — Унве раздражался все больше и больше. — Или, кроме меня, стратегов в империи больше не осталось? И первичную базу пусть эвакуируют, какой с нее нынче прок?
— А что делать с пленными?
— Мне все равно, что сделает с пленными Урву! Мне нужны только искатели! Только! Хотя бы один! В любом виде — живом, обморочном, в виде поддерживаемого мозга, в виде матриката на любой носитель! И — главное! — как только искатель этот будет захвачен и доставлен на крейсер, вся остальная армада обязана обеспечить крейсеру коридор для разгона и старта.
— Слушаюсь, шатта, — пробормотал адъютант, не в силах отнять руку от браслета.
Адъютант хорошо понимал, что гнев великого обращен вовсе не против него.