А что силен и огромен — не заметить трудно. Когда орел дремлет на ветке, все равно видно, что у него есть крылья...
— Корнуган, — прошептал Унгардлик рядом, — бастард...
— Что за бастард?
— Говорят, Корнуган и Настион — братья по отцу самому Савигорду. Их отец, как все мы, греб все, что только шевелилось... а что не шевелилось — тоже. Видишь, какие чудища рождаются!.. Савигорд им доверяет водить отряды.
С другой стороны неслышно подполз Вехульд. Фарамунд прошептал:
— Ты берешь тех, что с конями... А ты, Унгардлик, отрежешь дорогу бегущим.
— Почему я? — удивился Вехульд.
— А кто же?
— Да так... Мужичье с топорами.
— Не привередничай, — строго сказал Фарамунд. — Надо, чтобы никто не ушел. Понял?
— Да, я потом... можно?
— Нельзя, — отрубил Фарамунд. — Рикигур... Ты где? Бери пять человек, отсечешь от леса. Справа, судя по всему, река, так что туда пусть бегут, возьмешь прямо в воде. Людей выбирай сам.
— А ты, рекс?
— Я беру Корнугана, — ответил Фарамунд яростно. — Я убью его!
— Всегда себе самое лучшее, — вздохнул Вехульд.
Фарамунд раздвинул кусты, сердце уже бухало яростно и часто, выхватил меч, бросился через поляну и только когда его заметили, проревел люто:
— Лютеция!
Федераты вскакивали с такой поспешностью, что один влетел в костер, а другой упал навзничь через колоду. Справа и слева от Фарамунда метнули дротики. Сам он несся как тур, рычал как волк. В длинном прыжке перелетел костер, на лету рассек голову крупного белобрысого мужика, сшиб второго. Меч в его руке срубил еще и еще, а вокруг с криками метались люди, он видел оскаленные рты, слышал крики ужаса и злости.
Гигант, что сидел под деревом, поднялся неспешно, но меч сразу же холодно блеснул в правой руке, левая скользнула в ременные петли широкого щита. Он сделал шаг, преграждая дорогу самому опасному, как он считал, и Фарамунд поспешно остановился. Корнуган не сделал ни одного лишнего движения, что говорит о воинском опыте, а то, что он выбрал себе в противники именно его, рекса, тоже выдает опыт и смекалку.
Мечи сшиблись, звон, полетели искры. Фарамунд рубился быстро, гиганты всегда уступают в скорости, меч в его то и дело опережал движения гиганта, но тот дрался умело, скупыми движениями парировал удары, наступал, Фарамунд ощутил, что отступает, а под ноги попадается всякая дрянь, стоит же хотя бы пошатнуться...
На широком лице Корнугана появилась злая усмешка.