— Разве нет другого выхода? Почему ты должен отдавать меня этому дикарю? Вожаку разбойников?
Тревор пытался ухватить ее в объятия, прижать к груди, но она увернулась, отошла к стене и оттуда смотрела злыми глазами. Он тяжело вздохнул, руки опустились. Лицо постарело, она вдруг впервые увидела, что дядя, в самом деле, стар, силы покидают его даже быстрее, чем просто покинувшего битвы ветерана.
— Потому, — ответил он глухо, — что тебя угораздило родиться в такой семье. Потому, что в тебе слились две ветви самых могущественных родов! Потому что ты — родня как древним героям франков, как и римским императорам!.
. Это простолюдинки могут идти замуж за того, за кого хотят. Чем человек ниже — тем у него больше свободы. Ни один владетельный рекс, ни один знатный человек не поймет... если я тебя отдам человеку, брак с которым не принесет пользы.
— Дядя, — простонала она в ужасе от его слов, которые были беспощадно правдивыми от первого до последнего слова. — Дядя... а как же я?
— А как же я? — спросил он. В голосе дяди она с изумлением услышала едкую горечь.
— Думаешь, мы живем по своей воле?.. Я всегда делал то, что нужно для римского народа... а теперь для того племени, среди которого живем. Вспомни, я сумел и здесь, на диких землях не только уцелеть, но и возвыситься до конунга! Пусть и крохотного племени, но все же... А те конунги, что начинали жить для себя, теряли не только жизни... что наши жизни!.. исчезали их племена, гибло их семя, а земли захватывали другие — сильные и свирепые, чьи конунги неустанно помнят о благе своего народа!.
. Не моя вина, что с севера надвинулись такие народы, что мое крохотное племя растворилось в нем, как горстка соли в весеннем наводнении. Брунгильда, у тебя невелик выбор. Можно еще отдать тебя за Кракурга, его земли соприкасаются с нашими на востоке. Правда, он сейчас занят войной с какими-то степными народами, что вторглись, словно из-под земли, но все же...
— Кто он? — спросила Брунгильда с надеждой.
— Он стар, — ответил дядя с грустью. — Настолько стар, что.
.. Ну, он намного старше меня. У тебя никогда не будет детей. А я не увижу внуков. Но, возможно, этот брак укрепит связь наших племен, а его быстрая конница сможет придти к нам на помощь в трудный час...
Ее плечи зябко передернулись, едва представила старика с мутным взглядом, слюнявыми губами и трясущимися руками.
— Неужели никого другого нет? — вскрикнула она в отчаянии.
Тревор отвел взгляд, прошел к столу. Тяжело заскрипела отодвигаемая дубовая давка.
